Крысиное Королевство - Амари Эбер

зазвонил. Все грызуны как по команде бросились в сторону своего постоянного места жительства. Без посторонней помощи они забирались обратно в клетку и сразу же бежали к кормушкам. Кассандра удивлённо таращилась на Винсенса.

– Моррен, вы сегодня слишком прекрасны, чтобы строить такие рожи, – хохотнул алхимик. – Ещё на заре эксперимента мы выработали у грызунов нужный рефлекс, чтобы не искать их по всему подземелью, если убегут. Айз, будь добр, закрой замки и угости ребят в честь праздника.

– Есть, шеф.

– Но я по-прежнему не понимаю, чему вы так рады? В вашу лабораторию кто-то проник, обошёл лучшую охранную систему, рылся в ваших вещах и выпустил крыс. От меня явно что-то ускользает.

– А вы на секунду забудьте о проникновении и подумайте, что случившееся означает для науки?

Кассандра удивлённо посмотрела сперва на доктора Грея, затем снова на алхимика и пожала плечами.

– А то, что сегодня буквально у нас на глазах, существа, лишённые критического мышления и всю жизнь привыкшие повиноваться чужой воле, неожиданно объединились для достижения общей цели. Их никто об этом не просил. Но им нечаянно дали возможность делать то, что они умеют лучше всего. И они забирались всюду и повсюду делали одно и то же: открывали всё, что подвернётся под лапу. И разобрались даже с такими замками, которые и человек с ключом не сразу одолеет. Крысы не знали, что это невозможно, и поэтому справились. Вывод: существа, лишённые критического мышления, способны справиться даже с неразрешимой задачей!

– Что ж, оказывается, для счастья людям не хватает полчища глупых крыс и осознания, что они совершили невозможное, – улыбнулся Бартолом.

– А ещё танцев! – Винсенс доел бутерброд и отряхнул руки. – Айзек, заканчивай с грызунами, порядки наведём потом. Закрываем тут всё и немедленно возвращаемся. Не то, боюсь, Алькор сам нас всех закуёт в кандалы и допросит с пристрастием.

Когда они подходили к залу, то оттуда раздалась очень торжественная музыка. При звуках знакомой мелодии у Кассандры подкосились ноги, а Грей и Тэч хитро переглянулись. Проклятье Горгоны! Прямо сейчас они все должны стоять на сцене!

– Простите, Винсенс, вам снова нужно меня подождать! – прокричала она. Парни подхватили её с двух сторон и потащили обратно в бальный зал. Так быстро по лестницам Санди ещё не бегала.

Винсенс, недоумевая, побрёл в сторону бара и оттуда наблюдал за тем, как Кассандра, а вместе с ней и добрая треть сотрудников академии, поднимается на помосты. Музыка стихла и в образовавшейся тишине зазвучало уже знакомое пение. Слаженный хор, будто объединив свои дыхания в одно, безупречно выводил слова старинного обрядового напева. «А капеллы, ну, конечно же. Как я мог забыть? Старый прохвост наверняка доволен результатом». Алхимик пробежался взглядом по лицам поющих, нашёл Моррен и понял, что уже не может отвести глаз.

– Ваше умение выходить сухим из воды – настоящее искусство, профессор Кастар. Мои восхищения, – шепнул знакомый голос. – Скажите, этому вы теперь учите молодёжь?

– Не только. – Винсенс медленно развернулся. Шейгорат поигрывал золотыми часами, а на его лице застыла елейная улыбочка. – Я также учу их грамотно планировать эксперименты, чтобы впоследствии не тратить силы на пустые разговоры с бывшими коллегами.

– Свои эксперименты, чужие эксперименты… Признайся, для тебя по-прежнему нет никакой разницы между тем и другим, так?

– Ты бредишь.

– Да, к слову, о бреде. Не подпишете экземпляр? – Мосхейм вытащил из-за пазухи «Парадоксальную природу сознания» – последнюю монографию Винсенса…

…Кассандра старалась попадать в ноты. Но из-за сбившегося дыхания, слепящих огней и сотен взглядов, направленных на неё, это давалось непросто.

«Успокойся, твой голос никто не слышит, – ободрила себя лаборантка, но тут же поёжилась, вспомнив недавнее замечание шефа о её музыкальном слухе. – Кстати, где этот критикан?.. Ой, смотрит на меня! Ой, он что, улыбается?! Значит, ему нравится?.. Хм, а это ещё кто? Опять этот вездесущий Шейгорбат! Что ему нужно?!»

Соседка толкнула её в бок. Санди поняла, что поёт невпопад, но было уже неважно. Стоило песне закончиться, лаборантка сбежала со сцены и пустилась в сторону бара.

– Посмотри на себя! На что ты тратишь время? – Скрамторец потрясал в руках какой-то книжецей. – Глупые танцульки и дешёвая мишура! Что стало с тем парнем, который хотел величия?!

– Он повзрослел. И понял: цена твоего мнимого величия – человеческие свободы и жизни. Я не готов платить.

– Очень скоро твоя наука не будет стоить и бряца. Тогда ты поймёшь, что сделал неправильный выбор.

– Мой выбор как учёного – не присоединяться к насилию. В этом смысле ты, Шейгорат, не учёный, а функционер тирании.

– Пытаешься замаскировать трусость разговорами о морали?!

Санди откашлялась:

– Профессор Кастар, вы меня не представите?

Мужчины вытаращились на неё. Лаборантка мило улыбалась, наблюдая, как на скулах скрамторца перекатываются желваки, а по шее расползаются красные пятна. Первым опомнился Винсенс:

– Разумеется. Профессор Мосхейм, это…

– Это ещё не конец. – Тот развернулся на каблуках и скрылся среди гостей.

– С меня причитается, Моррен. – Винсенс подал знак барменше.

– Выпивкой не отделаетесь, – ухмыльнулась лаборантка. – Я спасла вас второй раз за вечер.

– Тогда чего вы хотите?

– Ещё один коктейль и развёрнутые ответы на все мои вопросы. Что за пургу нёс этот патетичный тип?

– Тише, не здесь. – Винсенс принял из рук барменши пару напитков: один протянул Кассандре, другой прикончил на месте. – Прогуляемся? В теплицах у Литча сейчас безлюдно и относительно безопасно.

Они покинули бальный зал и уже вскоре вдыхали морозный воздух. На площадке перед академией, повинуясь чьему-то искусному колдовству, раскинулся ледяной сад. Папоротники искрились заиндевевшими листьями, полупрозрачные цветы акаций мерцали в свете разноцветных парящих огоньков, а среди серебристых стволов притаились скульптуры зимних сестриц. Коллеги ступали по заснеженным тропинкам. Из-под подошв раздавался хруст снега, а из бального зала – приглушённые звуки токкаты фа мажор. Кассандра стучала зубами и прижималась плечом к шерстяному фраку Винсенса.

– Ну и вечерок, – начала она. – Если когда-нибудь примусь за мемуары, то эта глава будет написана в жанре триллер-хоррор-водевиль… Этот увалень – просто нахал. Подумать только: чуть не испортил нам праздник! Он сказал: кто-то похожий на вас попытался проникнуть в особо охраняемую лабораторию. Винсенс, вы не думали, кто это мог быть?

– Думал, но пока что у меня нет ответа. Возможно, кто-то и впрямь пытался нас