Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо

в Ребелио, ужасы Рагаго или резня в Сигансине. Кая, Николо и даже Флок – все они несут раненую память, которую мир, на первый взгляд, не способен исцелить. Но пойдем дальше. Сам мир Исаямы страдает от неизгладимой травмы, нанесенной Элдией и ее ужасающей, кровавой тиранией. Этот мир построен на останках измученной юной девушки. Рана закрывается только после еще большей травмы – Гула Земли. В конечном счете травма мира находит свое отражение в травме Эрена, который становится ее воплощением и возвышением. В «Атаке титанов» зло – отчасти следствие всеобщей раны, которую, кажется, никто не может исцелить.

Ошибочная преемственность

Передача уроков прошлого и их преемственность, вероятно, является самым большим коллективным и индивидуальным провалом в «Атаке титанов». Чтобы противостоять манипуляциям или раненой памяти, взрослые должны рассказывать, заботиться, исцелять раны и подавать пример. В этом суть речи Артура Брауса в ресторане, когда тот отказывается казнить убийцу своей дочери. Точно так же Оньянкопон напоминает, что дети – это будущее народа, что автоматически подразумевает ответственность взрослых за их воспитание. Эрен Крюгер, в свою очередь, побуждает Гришу передать любовь своему ребенку, чтобы не повторять ошибки.

Благие намерения – именно то, чего не хватает остальным фигурам повествования. Гриша символизирует полный провал передачи информации от родителя к ребенку. Используя своего первого сына, он передает ему лишь гнев и озлобленность. Своему второму сыну тот сознательно передает средства для уничтожения мира, который отнял у него все. Это не урок и не ценности, а титан, которого тот передает в жесте ярости, граничащей с отчаянием и безумием. Затем он исчезает, вместо того, чтобы воспитывать или сопровождать его в познании мира, оставляя героя в отчаянном одиночестве перед неведением, а затем перед ужасающей правдой. Зик, его сводный брат, кажется, получил больше с Томом Ксавером, который проявляет к нему отцовскую привязанность. Но за этой любовью скрывается попытка искупить собственное прошлое. Ксавер побуждает Зика предать свою семью, чтобы не потерять еще одного дорогого ему человека. Армин и Микаса лишены родителей, способных сопровождать их в мире. Мать Райнера своими ложными рассказами погружает сына в пучину войны. Отец Энни осознает лишь в последний момент, что все, что он дал дочери, которую когда-то бросил, – это искусство убивать и причинять боль. Хистория? Мать, которая испытывала к ней лишь отвращение, и отец, который из трусости свел ее к роли инструмента. Леви, как обычно, вытянул самый ужасный жребий: социопатичный и жестокий дядя заменил ему отца.

Другой способ преемственности, специфичный для произведения Исаямы, – передача первородных титанов. Проклятие Имир, ограничивающее жизнь обладателей титанов тринадцатью годами, вынуждает каждого носителя передавать своего титана наследнику (по праву или по обстоятельствам). Это акт пожирания, при котором новый носитель частично получает доступ к воспоминаниям предыдущего. Каждый носитель становится наследником неполной и фрагментированной памяти, которая, тем не менее, бессознательно влияет на него.

«Память во многом формирует личность. Бертольд, хочешь ты этого или нет, живет в тебе. По крайней мере, ты не можешь отрицать, что его часть, влюбленная в Энни, передалась тебе и влияет на твое поведение».

Здесь Исаяма конкретно изображает детерминизм памяти: он подчеркивает, насколько воспоминания несовершенны и субъективны, одновременно настаивая на их сильном влиянии на индивидов. Так привязанность Армина к Энни исходит от него самого или от Бертольда? Носители первородных титанов не способны контролировать переплетения воспоминаний прежних обладателей. Передача отражает суть манги: несовершенная, жестокая и изувеченная.

Лишь немногие, кажется, избегают этой бойни, во главе с семьей Браусов. Отец Эрвина, учитель, мог бы сыграть роль позитивной отцовской фигуры, но ему не дали такой возможности. Благодаря своей простоте и мягкости, родители Микасы, вероятно, тоже могли сыграть эту роль, но их остановила жестокая и несправедливая смерть. То же касается Карлы Йегер, которая желала своему сыну лишь простой и обычной жизни. Ханджи, как обычно, ускользает от тяжести наследия, оставаясь чистым листом. Вместе с Леви они становятся ориентирами для молодежи Разведкорпуса, хотя Ханджи признает свою неудачу в том, чтобы направить Эрена на истинный путь. Интересен и особенно амбивалентен случай Хистории. Твердо решив не повторять родительских ошибок, она, кажется, отдает всю свою любовь ребенку, защитив его ложными показаниями от использования в плане пятидесяти лет. Хотя она делает это в ущерб миру, это открывает путь к более позитивному родительству, новое поколение учитывает ошибки старшего.

Преемственность часто лежит в основе инициационных историй, особенно тех, что встречаются в сенэнах. Она связывает прошлое и настоящее ради лучшего будущего. В «Атаке титанов» это череда провалов, ведущих к финальной катастрофе. Парадоксально, но, кажется, именно к такому выводу приходит Армин: нужно передать другим память об их борьбе, ошибках, но также о том, что позволило забыть о различиях. Преемственность как лекарство. Но последние страницы намекают, что теперь уже слишком поздно…

В бездне времени

Остается рассмотреть последний случай, прежде чем разорвать цепь времени. Это, конечно, случай Эрена и его титана. Силы последнего долгое время оставались загадкой, вплоть до главы 121. Тогда молодой человек раскрывает особенность существа: каждый его обладатель может передавать информацию своим предшественникам. Этот титан также позволяет каждому носителю общаться со своим прошлым «я». Иными словами, дает возможность видеть будущее. Словно мост, переброшенный через пространство и время, он связывает каждого обладателя с волей других. Удобная способность, которую, однако, Эрен (или даже Исаяма) использует весьма скупо.

Можно было бы размышлять о девизе титана, «который не перестает двигаться вперед», и о возможности того, как Эрен мог влиять на каждого из прежних обладателей. Однако это не самое интересное. Коснувшись руки Хистории, юноша получил доступ к памяти Прародителя, и в тот же момент Атакующий Титан позволил ему увидеть будущее. Именно тогда он ломается, видя перед собой лишь залитый кровью путь, по которому он должен пройти. Он становится трагическим персонажем, действия которого предопределены судьбой. Он мельком увидел, что произойдет. У него нет выбора. Одержимый видением, не способный найти выход, он делает все возможное, чтобы воплотить его. Парадоксально, но тот, кто стремится только к свободе, становится узником судьбы, которую увидел.

Разрываемый между гневом и мольбой, он умоляет Ханджи в главе 107 показать ему другое решение. Майор, не зная ничего о временной аномалии, которую переживает юноша, не находит, что ответить. Однако нельзя не задаться вопросом, могли ли события развернуться иначе, как в мечте Микасы о том, что случилось бы, если бы она призналась ему в любви. А что, если бы Эрен не последовал за своим видением? Если бы он все