Торлон. Зимняя жара - Кирилл Шатилов

– Меня к вам мужики за делом отправили, – словно только сейчас спохватился тот. – Атаковать будем немедля или обождём?

– А сам как думаешь?

– Надо бы их подальше оттеснить. Если снова попрут, пусть хоть на сей раз пешими, опять окраинам несдобровать. Да уж больно снег мешает.

Гийс покосился на небо. Ничто не предвещало прояснений в ближайшее время.

– Где мы стоим?

– Выдвинулись им под нос. Ждём. Ну так ничего же всё равно не видно.

В растревоженном мозгу Гийса промелькнула какая-то особо шустрая мысль и исчезла. Он попытался её вернуть. Что-то вспомнилось. Почему-то из далёкого теперь детства. Где же это было? Точно, он был с матерью. Она тогда ещё жила с ними, терпела отца и не помышляла о том, чтобы сбежать в Обитель Матерей. Тем более навсегда. Стояла такая же лютая зима. Не столько холодная, сколько снежная. Он был тогда слишком мал, чтобы понимать, как и почему они очутились с ней вдвоём в лесу. Скорее всего, это было не что иное как Пограничье. Но в тот момент он знал лишь, что ему очень страшно. Потому что поблизости кружила стая волков. Волки завывали, предчувствуя лёгкую добычу. Но так и не напали. Мать сделала что-то такое, что отпугнуло их и позволило пережить ночь и дождаться подмоги. Что она сделала?..

– Факелы! – Гийс взирал на Буллона с загадочной улыбкой. – Все факелы, что есть, на передний край. Послать гонца к фолдитам, чтобы делали то же самое. Достать последние из хранилищ, откуда угодно! Раздать всем, кто может их держать, и запалить. Пусть они увидят, сколько нас на самом деле. Глядишь, одумаются, твари. Да и мы вроде как зрячими станем.

Он удивился, почему Буллон не пляшет от восторга и не бежит немедленно выполнять приказ. Свер что-то обдумывал.

– Ты не согласен со мной?

– Нет, вы всё дело говорите, вита Гийс. Но факелы их вряд ли отпугнут. Они наверняка знали, на что шли, когда сюда явились. Разве что выгадаем некоторое время.

– Так ведь уже неплохо! Чем в пургу на врага гнать, лучше выждать, собраться в один кулак и тогда жахнуть. Сунемся сейчас порознь, нам пальцы-то пообломают. Не убедил?

– Правда ваша. Вот только я всё ж таки думаю, что факелы не только нам, но и им службу сослужат.

– Это ты про что?

– А про то, что по факелам даже в метель стрелять удобно. Я не знаю, конечно, чего там у них имеется, но раз они смело на замок шли, видать, не только коней да снегоступы с собой притащили. Короче, закидают они нас чем-нибудь, по факелам то…

– Хотели бы закидать, давно бы уж закидали, – возразил Гийс, правда, уже не столь уверенно. – Кроме луков да коротких копий, я у них там никакого оружия не видел. Или есть что-то, чего я не знаю?

– Да нет, вроде…

– Тогда не плети пеньку, а выполняй, что тебе было сказано. Всем взяться за факелы! И чем скорее, тем лучше. Погода пока на нашей стороне.

Буллон явно не был окончательно уверен в правильности распоряжения, однако спорить со старшими, пусть только по званию, он не умел. Пробурчав себе в обледеневшую бороду какие-то доводы против предложенного Гийсом, он, тем не менее, повернулся и поспешил восвояси передавать решение по цепочке. А оставшийся стоять на стене Гийс напряженно ждал, когда его слова превратятся в мутные мерцающие огни среди снежного тумана. Если это получилось у его матери, должно получиться и у него. Оставалось лишь надеяться, что по характеру их теперешний враг больше походит на волков, чем на безпечных бабочек, для которых огонь – лучшая приманка…

– Не нравится мне всё это, – услышал он за спиной голос Томлина. – Предложение Тивана теперь кажется мне более правильным.

– Вы про эти толпы? – Гийс указал рукавицей вниз. – Щенки в момент опасности и страха жмутся к матери.

– Не хотел бы я, чтобы этот момент затянулся. – Томлин был в роскошной меховой шапке с опущенными ушами и длинной, до самой земли шубе. Странно было видеть его здесь, среди колючего снега и пронизывающего ветра. – Куда ты послал того человека?

Гийс сухо пояснил. Томлин призадумался.

– А Тиван где?

– С пленниками. Мы взяли двоих. Ждём из Обители кого-то, кто может знать их язык. Только не понимаю, каким образом…

– Не твоя забота. Это ведь я за ней послал. Они там набрали много знаний – пора поделиться. – Томлин смотрел на Гийса изучающе, будто они давно не виделись. – Что говорил Скелли?

Он про всё знает, удивился Гийс. Осведомлён не хуже самого писаря. Видать, ожидает подвоха с его стороны. Странно, если бы он поступал иначе.

– Интересовался, откуда враг мог к нам подобраться.

– И откуда же?

– Предполагаем, что вдоль берега прошёл. Вряд ли через Пограничье.

– То есть, они всё-таки не заодно с дикарями?

– Не похоже.

– Отведи меня к пленникам.

– Они внизу, в клетях.

– Я знаю. Отведи.

– Но факелы…

– Отведи.

Не хочет идти один, подумал Гийс. Или не хочет, чтобы я оставался здесь. А может, напротив, хочет показать, что заправляет тут всем, а я – лишь исполнитель его приказов. Ладно, потерпим до поры до времени.

Он решил было разведать по дороге, не вернулся ли гонец с толмачихой, однако смолчал, чтобы лишний раз не выставлять себя дураком в насмешливых глазах Томлина: кто же может перемещаться между Обителью и замком с такой скоростью? Если ничего не помешает, толмачиха появится к вечеру. Который из-за этой снежной бури неизвестно когда теперь наступит. День ожидался долгим.

Клети встретили их теплом от жаровни, рядом с которой по-прежнему крутился Акир. Тиван продолжал восседать на стуле. Мунго чем-то осторожно мазал бок спящего раненого. Второй пленник был снят со щита и сидел на корточках в углу, прикованный к стене цепью, замкнутой железным кольцом на грязной шее. Из охраны остался один свер с фултумом. Остальных, видать, Тиван своей властью отпустил заниматься более полезными делами.

Гийсу показалось странным, что все молчат и только смотрят на них как-то выжидательно, словно ждут чего-то. Как если бы их появление застало собравшихся врасплох. И тут он понял, чем это вызвано.

– … и проклятье обрушится на ваши предательские головы! И увидите вы гибель сынов ваших, и отцы ваши будут молить о быстрой смерти для вас! И не узнают души ваши покоя в чертогах Квалу, и вечная зима будет окружать вас до конца времён!

Голос доносился прямо из-под ног. Гийс невольно попятился, натолкнувшись на Томлина. Голос был слабым, то и дело прерывался глубоким кашлем, однако в нём звучала такая ярость, что становилось не по себе.

– За предательство ваше воздастся вам сполна! Как и я, будете вы гнить под землёй на радость червям и смердеть, удобряя собой новые побеги! И никто не поможет вам в вашем горе и не будет никого, кто бы отважился противиться такой незавидной судьбе! Призываю все смерти лютые на головы вам, чтобы ни вам, ни потомству вашему не выползти на белый свет, не увидеть лета, не смочить губ водой колодезной и живой! Да будете вы прокляты поныне и отныне за содеянное в страхе и ненависти и да свершится возмездие, уготованное вам по воле предков!

– Эй, ты там закончил? – крикнул Томлин. – Не хочешь смириться с тем, что тебя уже нет?

– Я был, есть и буду! – не задумываясь, ответил голос из-под земли, и Гийс увидел, как одна из ускользающих под решетчатую крышку цепей то натягивается, то опадает. – Я был, есть и буду!..

– Это тебе только так кажется, Ракли, – оборвал его Томлин, закатывая глаза и всем видом показывая, что делает присутствующим одолжение, беря на себя общение с сумасшедшим. – Сиди там и жди смерти. Она уже скоро придёт за тобой. Ты ведь хочешь снова на свободу?

– Моя свобода – не твоя забота, поганый пёс! И ты знаешь это прекрасно. Я уже говорил с Квалу. Она не хочет