Торлон. Зимняя жара - Кирилл Шатилов

– Это всё? – на всякий случай переспросил он, но Тиван уже отвернулся и деловито повёл сына в сторону башни, а за ними вяло потянулись оба мерга и их кони. – Это всё…

Полегло не меньше сотни, вспоминал Варран слова Норлана, пока быстро шел по склону вниз, обратно, туда, где за последними внутренними воротами замка гудела, как растревоженный улей, толпа перепуганных беженцев с верховья Бехемы. Видать, парень имел в виду своих мергов. Потому что от одной только его, Варрана, сотни, которая не на крышах с арбалетами пряталась, а пошла встречать врага по проулкам, назад вернулось от силы большая половина. Чедрик, его бывший брегон, а недавно, после смерти старого Орама, выбранный вместо него сотником, повстречался ему на пути сюда чуть живой, с настолько разбитым шлемом, что двое фултумов с трудом его разжали и стянули с окровавленной головы. Чедрик тоже многих из своих тогда не досчитался. Сказал, что если бы не отчаянная храбрость этих самых фултумов, один из которых оказался не у дел после гибели подопечного свера, всадник непременно нанёс бы ему второй удар дубиной или кистенём, или как там у него эта штука называлась, и тогда шлем было бы просто не с чего снимать. Заварушка, короче говоря, получилась куда серьезнее, чем могло показаться засевшим тут в замке. Фултумы завалили нападавшего с двух копий, одно из которых угодило в незащищенную шею лошади, а второе – точнёхонько в извечно уязвимое место – подмышку. Доспехи и оружие, наверное, достались в итоге мергам, потому что фултумам возиться с убитым врагом было некогда: Чедрика нужно было как можно скорее тащить к лекарям, которые тоже старались из-за замковых стен понапрасну не высовываться.

Вероятно, на лице Варрана было написано больше, чем он хотел бы показать, потому что при виде него все брегоны, гревшиеся в сторонке от остального народа, под лёгким навесом у костра, встали. Из прежнего десятка их осталось семь: одного после Чедрика не успели назначить, а двое до сих пор не вернулись сюда, в их всегдашнее место сбора, что могло означать лишь одно: парни честно выполнили свой долг до конца. Своего.

Навес был открытым, ветер пытался задуть костёр, но тот только сильнее разгорался, не обращая внимания на снег. Наш костерок, не без гордости подумал Варран.

– Ну, что уставились, девочки? Думали, я вам добрые вести принесу? Что у нас, наконец, достойная смена Демверу появилась или что нам велено по домам расходиться? Похоже, этому теперь никогда не бывать. – Он бросил взгляд на ристалище и нырнул под навес. – Очередной дурак посылает нас на верную гибель.

– Это ты про Тивана что ль? – поинтересовался тот, которого все звали Скакуном и чьего настоящего имени никто уже давно не помнил. Скакун сел в седло лишь однажды в жизни, но этого вполне хватило, чтобы прозвище пристало к нему куда сильнее, чем та грязь, которую он долго ещё оттирал от физиономии после легендарного падения. – Правда, что он теперь там у них главный?

– Всем нам соболезную. – Варран сел поближе к костру и сунул замёрзшие руки почти в самое пламя. – Лучше никого не нашли. Дались мы ему!

– Что говорил то? – настаивал Скакун.

– Хочет, чтобы мы каким-то чудесным образом уничтожили вражеские обозы. Пентли, это твои люди их видели?

– Мои, – невесело отозвался рябой брегон, шмыгая носом. – Дрянь дело.

– Я того же мнения. Но попытаться придётся. И не потому, что нам тут делать нечего, а потому что лучше нас никого поблизости нет. Я пока сюда шёл наверняка это понял.

– Может, хоть с Чедриком эту честь поделим? – предложил вечно осторожный Урвуд. – У него там были ребята толковые.

– Это ты мне расскажи! – Варран отдёрнул руку и подул на обожженные пальцы. – Когда-то я сам у Орама в брегонах ходил. Только если так разбирать, то нам бы пригодились все сверы с их фултумами да сотни две-три мергов в броне потяжелее. И что тогда получится? Открытый бой? Не надоело жопу подставлять?

– Так мы что ж, одни туда сунемся? – Урвуд оторвал от бороды ледышку и бросил в костёр. – Кто-то, видать, захотел в свою честь беору заполучить. Не рановато ли?

– Это не тебе решать, – толкнул его плечом Макван, самый старый из брегонов, как его называли, «вечный брегон», которому не раз предоставлялась возможность поучаствовать в выборах херетоги, однако он делал вид, что это вовсе не про него. Не то по скромности, не то по недомыслию. – Не понимаешь что ль? Чем меньше народу у нас будет, тем легче в стан вражий проникнуть. Только, – тут он вопросительно глянул на Варрана, – мне тоже непонятно, как это сделать…

– А вот Пентли нам сейчас всё и расскажет, во всех подробностях. Тогда и решим.

Рябой брегон снова стал шмыгать носом, собираясь с мыслями. Внешне он производил впечатление туповатого увальня, однако смотревшие на него сейчас люди прекрасно знали, на что он способен. Пентли было чуть больше тридцати зим, но за это время он не раз доказывал, что является, вероятно, лучшим лазутчиком во всем Вайла’туне. Прошлым летом он умудрился не только незамеченным пробраться в лагерь шеважа, разбитый посреди топкого болота, но и провести в нём, никем не замеченный, две ночи, таясь в холодной жиже. Разумеется, попал он столь безвыходное положение исключительно в силу своей собственной глу… отчаянной отваги, зато выжить ему помогло недюжинное умение сливаться с любой кочкой. И терпеть. В тот раз он раздобыл важнейшие сведения, которые позволили виггерам расправиться, судя по убитым, с целым кланом дикарей.

Зимой вылазки в Пограничье прекращались, и лазутчики становились обычными сверами, но это вовсе не означало, что они хотя бы на время теряли свои навыки. Вот и в то утро Варран ни мгновения не сомневался, посылая Пентли с его десятком храбрецов вперед, в стан неприятеля, стоило тому объявиться в поле видимости замка.

– Ну, издалека там всё просматривается лучше некуда, – начал Пентли, привыкший думать и исполнять, но не любивший говорить понапрасну. – Особо близко мы потому к ним подобраться не смогли. Видели, однако, хорошо. С нашей стороны они там поставили нечто вроде башенок деревянных, на которые забрались дозорные.

– Сколько штук?

Пентли посмотрел на свои пальцы, прикидывая.

– Шесть наберётся. На каждой по два человека в дозоре. Большими арбалетами вооружены. Думаю, жахают подальше наших. Мощные.

– Сила частенько мешает точности, – заметил хранивший до сих пор молчание Натмит, лучше других понимавший в искусстве меткости. – Чем размах лука длиннее, тем дольше целить. Одним залпом двенадцать арбалетных дротиков от силы двоих наших снимут. Может и меньше, но не больше. Если мои ребята успеют заранее залечь, мы с этих башен за то же время восьмерых собьем, как нечего делать.

– Это если только на крайний случай, – сказал Варран, радуясь, что удалось свернуть разговор в нужное русло: обсуждение планов. Могли бы и не согласиться. – Урвуд, у тебя, помнится, тоже были неплохие стрелки. Поделишься ими с Пентли.

– И у меня есть, – напомнил о себе Скакун. – Только я их никому не отдам.

– А я тебя и спрашивать не стану. Первым делом о чём думать надо? – Варран выдержал короткую паузу. – Правильно, об отступлении. Вот потому нам и нужны люди, которые прикроют ниши тылы. Урвуд, сколько дашь?

– Троих. Больше нет. Есть ещё парочка фултумов, итого пять.

– Уже неплохо. Похоже, Скакун, твоя помощь может и не понадобиться. Ты и Бисти будете прикрывать нас по бокам.

– Клинышек решил вбить? – поинтересовался тот, кого назвали Бисти, невысокий, но очень широкий в плечах крепыш с почти детским безбородым лицом, правда, сплошь в рубцах и шрамах, говоривших о его крутом нраве. – Я-то своё крыло вытяну, а вот Скакун, боюсь, просядет. У тебя сколько на ногах осталось?

– Почти все, – буркнул Скакун. – Гляди лучше, как бы тебе не просесть.

– Бисти прав, –