Торлон. Зимняя жара - Кирилл Шатилов

отомстить девушке за такую подлость, тем более что увернуться от него она бы уже не смогла, но тут его жизнь оборвалась ударом копья в шею, пригвоздившим незадачливого воина к полу.

– Порядок, – услышал Варран за спиной голос Пентли. – Наша взяла.

Он обнаружил, что лежит, уткнувшись лицом в колени поверженного врага, девушка завывает, а звуки борьбы и крики, действительно, стихли.

– Их двое было, – сообщил Пентли, помогая ему подняться. – Прятались тут…

Варран похлопал товарища по руке и склонился над Роминой. Она смотрела на него с болью и ужасом, губы её дрожали, слёзы смешивались с кровью и оставляли на бледных щеках красные подтёки.

– Ты ранена?

– Они убили их… они убили всех… что теперь делать…

Она как будто не узнавала его. Смотрела, но не видела. Варран потрепал её по щеке. Он уже огляделся и всё понял сам. В противоположном углу, на сундуке, сидел в неуклюжей позе, привалившись к стене, отец – рот открыт, голова неестественно сдвинута набок, рубаха на груди залита кровью. Мёртвая мать лежала на полу, возле перевёрнутой постели с разорванными подушками и кроваво-красным одеялом. Было похоже, что нападавшим здесь встретили посильное сопротивление. И конечно, едва ли это был слабый от старости отец и Ромина. Её брат, скорее всего, её брат, худой мужчина в такой же рубахе, как у отца, полулежал грудью на столе посреди комнаты, а из спины его, пониже лопаток, всё ещё торчала рукоятка позабытого кинжала.

– Ромина, дорогая моя, тебя не ранили?

Вместо ответа она вытянула к нему руки. Он осмотрел ладони, смазал кровь, поспешно закатал рукава до локтей, тоже ничего страшного не обнаружил, но тут ему бросилось в глаза, что ворот её простенького платья разорван, разорван настолько глубоко, что в прорехе отчетливо видна красивая голая грудь.

Картина произошедшего здесь до их прихода сделалась очевидной. Когда все соседи в спешке бежали, Ромина осталась, не желая покидать больную мать с отцом, которые всё равно не могли передвигаться быстро. Её поддержал брат. Потом нагрянули пришельцы. Брат попытался оказать сопротивление. Был убит вместе с родителями. Ромину пощадили за красоту, хотя, вероятно, и над ней успели поиздеваться. Ради неё, наверное, они и не спешили вернуться под защиту шатров, решив отсидеться тут, а заодно позабавиться.

Варран окинул вопросительным взглядом разошедшихся по избе товарищей.

– Ты её знаешь? – зачем-то уточнил Пентли, хотя всем всё и так было ясно. – Кажись, мы вовремя. Надо бы девушку твою в замок отправить. Тут никому нельзя оставаться. Может, и в других избах кто ещё сидит, из этих…

Размышляя, как поступить дальше, Варран стал собирать оружие павших врагов. У обоих оказалось по арбалету, широкому и тугому, туже, чем у него самого, хотя арбалет Варрана даже у видавших виды сверов частенько вызывал трепет, и по мечу, длинному, с тонким лезвием, при взгляде на которое складывалось впечатление, что им нельзя рубить – только колоть. Топор валялся на крыльце, тяжелый и грозный.

– Никогда в жизни не видел подобных доспехов, – признался кто-то из виггеров, рассматривая недавнего противника Варрана. – Похоже на железо, но не железо.

– Железо, – возразил другой.

– Больше смахивает на кожу какую-то. Очень прочную только.

– Ага, кожа! Ещё скажи, что это кора. Железо самое настоящее. Но работа и, правда, потрясная. Нашим кузнецам такое не сотворить.

– И зачем только они на себя этих ленточек дурацких понавязали? – Говоривший вознамерился их для порядка оторвать, однако был остановлен окриком Варрана:

– Эй, погоди-ка! У меня, кажется, появился новый план.

– Только давай сперва разберёмся с твоей девицей, – напомнил Пентли, кивая в сторону Ромины, которая стояла теперь на коленях возле трупа матери и беззвучно рыдала, не обращая ни на кого внимания. – Её надо бы всё-таки отсюда убрать. В замке сейчас будет побезопаснее.

– Нет! – Она оглянулась через плечо, и лицо её обезобразила гримаса боли. – Я никуда не пойду! А вы можете убираться на все четыре стороны! Прочь!

Варран обнял её за дрожащие плечи.

– Ромина, ты спасла мне жизнь, и я тебя не брошу. Но нам действительно нужно идти дальше, а тебе будет лучше в замке. Потом мы вернемся и вместе похороним твоих… Ты меня понимаешь?

Она долго смотрела на него знакомым вопрошающим взглядом, потом стряхнула с плеч руку и встала, оправляя разодранное платье.

– Я пойду с вами.

– Но мы идем вовсе не в замок.

– Я пойду с вами! Дайте мне оружие! – Не получив желаемого, она сама подошла к одному из сверов и без видимых усилий забрала у него вражеский топор, ещё хранивший на себе кровь её родителей.

Мужчины переглянулись, кто с удивлением, а кто и с нескрываемым удовольствием. Варран был в ужасе, но сдержался.

– Ты, кажется, говорил про новый план, – первым вышел из замешательства Пентли. – Мы слушаем.

– А, план… – Варран потёр лоб и вспомнил. – Доспехи. Они нам могут пригодиться. Надо их снять и взять с собой. Как есть, с этими лентами и всё такое. Ребята попались крупные, но кому-нибудь из нас они, думаю, будут в пору.

– Ты решил проникнуть в них во вражий стан?

– По крайней мере так можно попытаться подобраться к обозам, не вызывая подозрения. Под прикрытием снега или сумерек облить маслом и поджечь. По-моему так получится лучше, чем прорываться с боем.

– Ну, попробовать можно, – согласился Пентли и добавил, оглядев товарищей: – Только у меня таких великанов не водится.

– Ещё не вечер, разберёмся. Раздеваем их.

Вскоре они так же дружно покинули избу. Погруженная в свои мысли Ромина шла рядом с Варраном, неся топор на плече, как заправский дровосек. Она переоделась в шубу, вероятно, отцовскую, толстую и длинную, походя со стороны на обычного мужчину, если бы не отсутствие бороды и длинные пряди чёрных волос, выбивавшиеся из-под высокого капюшона. Интересно, отважилась бы на подобное Прэя?

Хрусту снега под ногами избы отвечали мертвенной тишиной. Если противник таился в них, ему сейчас ничего не стоило уложить их из арбалетов, всех, почти не целясь. Но избы выжидали.

Нужный им двор оказался дальше, чем предполагал Варран. Летом здесь разводили пчёл, рядом жил дровосек, который наловчился таскать из леса древесную смолу, льняного масла на рынке продавалось немало, так что хозяева имели всё необходимое, чтобы заниматься изготовлением добротных факелов. Варран не раз приходил сюда раньше с заказами из замка. Сейчас двор был занесён снегом и пуст, однако и Варран, и Ромина знали, где искать. Не пришлось даже ничего смешивать самостоятельно: в дальнем сарае они обнаружили четыре непочатых кожаных баула с резко пахнущей жидкостью. Забив потуже пробки, чтобы раньше времени не выдать содержимое, они обвязали баулы ремнями, и четверо взвалили их на спины. Двинулись дальше.

Стреляные Стены выглядели не такими покинутыми и заброшенными, как предполагал Варран. Ранты скрипели под перешагиваниями не одной сотни ног. Сюда давно уже добрался приказ Гийса устрашать противника огнём, так что над головами столпившихся у ворот людей стояло оранжевое марево из факелов и снега.

– Чего так долго? – спросил Скакун, отряхивая плечи и потирая замерзший нос.

– Друзей твоих встретили, – отмахнулся Пентли, а Варран показал на отобранные доспехи.

Скакун оживился, но, завидев Ромину, снова помрачнел:

– А это ещё кто такая? Я с бабами на дело не хожу.

– Да ты и без дела с ними не ходишь, – заметил подошедший Бисти и уточнил, обращаясь к Варрану: – Много их было?

– Двое, как видишь. Похоже, кое-кто из них у нас в тылах засел. Правда, может, нам просто повезло. Так что передайте народу на стенах, чтобы держали ухо востро. Сена добыли?

– Ну, мы и сами в этих вопросах чуток смыслим, – самодовольно усмехнулся Скакун, кивая на три пухлых свёртка в человеческий рост, заботливо обмотанных пеньковым листом.

– А белых покрывал? – напомнил Пентли об их договорённости в замке.

– Всё есть, – ответил за Скакуна Бисти. – На половину наших должно хватить.

Для редких зимних вылазок в Пограничье сверы давно приспособили толстые, почти белые простыни, которые они надевали на себя поверх доспехов и в таком странном