Звериное начало. Том II - Ксен Крас

факелами – это нравилось женщине. Всю жизнь она училась этим вещам, именно им, а еще охоте и защите территории и стаи, а не магии и светским встречам. Здесь, босиком, в одиночестве, рядом с людьми, способными заметить ее и принять за врага, отправить в Тилиябас или убить на месте, Рэ чувствовала себя в своей тарелке, уверено и правильно. Она немного боялась, слегка предвкушала победу, но ни в коем случае не опасалась проигрыша.

Очередные компании охраны прошлись по стене друг другу навстречу. Они остановились, обменялись короткими фразами, кажется, кто-то из них над кем-то или чем-то посмеялся, а после защитники стены разошлись. Представители самых разных народов, объединившиеся для защиты Морских Врат даже не подозревали, что в этот момент из тени за ними следит их главный враг, противник, весь род которого они мечтают уничтожить, но навыки борьбы с которым давным-давно утратили.

Мужчины и женщины привыкли считать зверолюдов чудовищами и причислять к низшим созданиям, народам, которые опасны и достойны только уничтожения. Горожане рассказывают друг другу смешные истории про монстров, они показывают на сцене перевертышей глупыми животными, не способными ни на что, высмеивают их за то, что те отличаются, за то, что могут быть опасны и превосходят кого-то. Но эти глупцы не понимают одного – в своих попытках унизить врага и посмеяться над ним они совсем позабыли, каков противник на самом деле. Они забыли, что враг может не только рычать, сидеть в лесу и выть, но и кусаться, если потребуется.

Самая главная ошибка жителей Врат в том, что они перестали искать общее с перевертышами и принимать их как сильных врагов. Ненавидеть просто потому, что так положено и при этом недооценивать, забывая о первопричинах вражды, глупо. Позволять себе не уважать тех, кто долгое время наводил страх на большинство народов Дкадиара – еще глупее.

Бедные самоуверенные горожане даже не задумывались, что за ними может наблюдать опасный хищник, а не ревущее человекоподобное животное. Перевертыш, который дожидался подходящего момента и, пользуясь своей уникальностью и непохожесть на привычных им врагов, готовился перемахнуть через стену, чтобы нарушить еще одно правило Врат.

***

В прошлый раз в Нижнем городе Рэйару встретили не очень радушно. Ее пытались обокрасть; убить, когда она не позволила забрать ее имущество. Местные не пожелали приходить на помощь и, напротив, в большинстве своем смеряли ее презрительными взглядами. Они видели в полукровке чужую, может, чувствовали, может понимали это по покрою одежды и используемым тканям, может, их смущал золотой браслет – никаких других украшений перевертыш не надевала, направляясь в Нижний город.

Рэ, скорее всего, не обратила бы внимания на подобное отношение, если бы находилась в Средоточье или Высоком городе, но непринятие рабочими и бедняками из Загородья ее расстраивало. В человеческих городах перевертыш всегда якшалась только с нищими, считала себя одной из них, воспринимала жителей небогатых кварталов как нечто близкое стае. Рэйару обижало непринятие и именно желание оправдаться, доказать, что она стоит на одной ступени с трудолюбивыми работягами и вынудило ее искать девчонку Тайку и отдавать ей монеты и еду. Может, теперь приятели воришки не станут донимать перевертыша и пытаться обокрасть, а воспримут как одну из них? Или хотя бы не так враждебно, как в первую встречу. Дети не особо интересовали женщину, но они явно работали не сами на себя, а подчинялись кому-то старшему.

Ночью на улицах Нижнего города было довольно тихо, тише, чем в Загородье. За всю дорогу до порта женщина встретила всего двух одиноких путников, которые спешили то ли домой, то ли из дома и три компании по нескольку существ. Шли последние не очень уверенной походкой, совершенно не по прямой, но не останавливаясь и распевая веселые песни. Два скопления миновали улицу, где пряталась полукровка без особых проблем, а на последнюю, встреченную уже у крутой лестницы, ведущей к складским помещениям, недовольные музыкальным исполнением жители с верхних этажей вылили, судя по запаху, нечто прокисшее и начавшее гнить. Кажется, такое оставалось после неудачных попыток настоять дома свое собственное фруктовое вино.

Едва не чихнув, Рэйара зажала руками нос и рот. Во Вратах, за неимением никаких толковых садиков и безопасных плантаций вокруг, напиток изготавливали из всего, что только могло подвернуться под руку и качество продуктов перед этим никто, разумеется, не проверял. Нэ и Ал утверждали, что выращенные только при помощи магии ягоды и фрукты совершенно не годятся для таких дел, так как при брожении выделяют что-то вредное и могут запросто превратить вино в отраву. Помощь друидов при этом ценилась и к таким проблемам не приводила.

Сложно сказать, огорчены ли были подвыпившие тем, что их пение не оценили, тем, что их несправедливо облили, или тем, что на них вылили совершенно непригодную для употребления гадость, но молотить в двери они стали со всем жаром. Компания выкрикивала угрозы, а когда сверху на них выплеснули очередную порцию, всерьез взялась вламываться в дом, выбивая хлипкую на вид преграду и пытаясь забраться в окна. Громче всех голосил один, Рэ отчетливо разглядела – так как учуять теперь она некоторое время не могла никого из-за отвратительного запаха в носу – полу-бриесмонис. Его золотисто-коричневая шерсть, вздыбленная и перепутавшаяся, с соломой и остатками жмыха, и без того имеющая не самый приятный запах, теперь наверняка могла смело называться тошнотворной.

Существам полу-чудовищного происхождения в большинстве городов жилось несколько лучше, чем перевертышам, так как несмотря на предков, покрытых шерстью, красноглазых, весьма нелюдимых и выглядящих, мягко говоря, ничем не человечнее зверолюдов, никто не желал им смерти. Их не очень жаловали среди богачей, маловероятно, что им позволили бы подняться выше командующего стражей или верного подданого короля, но зато принимали за полноценных членов общества. Довольно редкие бриесмонисы, предпочитающие проживать вдали от крупных поселений, скорее ради веселья изучали все, что было связано с военным делом, архитектурой, строительством в целом и музыкой. В принципе, каждый из представителей народа устраивал у себя в доме, вырубленном в скале или вырытом в земле, настоящие хранилища. Эти существа бережно собирал то, что не уничтожили другие, не могли пройти мимо древностей и питали особую страсть к музыкальным инструментам и пению. Только это объединяло всех бриесмонисов и их потомков.

Слабость к музыке иногда проявлялась совершенно невовремя и зачастую приводила к неприятным последствиям не только для покрытых шерстью существ, но и для тех, кто им встречался. Мужчины и женщины