Мир жизни и смерти 10 - Павел Михайлович Пуничев

знаю, ящерицы не любят холода, да и логи показали, что по ней урон от моего заклинания прошёл на порядок больше, чем по самому ездоку, однако туша оказалась слишком громоздкой, чтобы проморозить её насквозь, да и чёртова аура гнили разъедала лёд, несмотря на то, что тот просто парил от пропитавшего его невообразимого холода.

Ещё пару гигантских шагов и мы будем в досягаемости броска божественного копья.

Толчок, корабль вздрогнул от невесть откуда налетевшего порыва ветра, затрещали расправленные паруса и корабль начал стремительно набирать ход, удаляясь от берега.

— Чёрт!

Будто почуяв, что добыча уходит, ящер рванулся вперёд и в воздух взвилось проклятое копьё, оставляя за собой густой чернильный свет.

— Да твою же…

Я перегнулся через борт, с двух рук кастуя вниз ледяной ураган. Порывы бушующего ветра ударили в волны, поднимая целую стену воды, налетевшие ледяные осколки проморозили её насквозь, превращая в ледяную преграду…

Удар! И она разлетается тысячей почерневших осколков, настоящим градом засыпавших палубу шхуны. Один из не маленьких осколков врезался мне в грудь, отшвыривая назад.

Внимание! На вас наложен дот божественного разъедания, сроком на пять минут.

Хитпоинты мои стремительно потекли вниз а я, с трудом поднимаясь на ноги, только порадовался, если такой урон идёт просто от куска заражённого льда, то чтобы было, если бы копьё ударило в борт?

Одно из двух: или бы мы были уже все мертвы, или плавали в неуютных серых водах среди многочисленных обломков корабля.

Мне на плечо легла ладошка Флоры, начавшей перекачку жизненный энергии в мой измученный организм, а я, не выдержав, опять чертыхнулся, впрочем, как и все сокланы стоящий рядом со мной: бойтесь своих желаний, уцелевшим жителям города ничего не угрожало, поверженный бог не пойдет им мстить. Ящерица добрела до конца ледяного поля, тяжело плюхнулась в воду и заработав мощным хвостом поплыла вслед за нами.

Глава 3

— Допса борекёртя со терка, йа шобасу бак кдец пделту и ндучу ша сто карой двулопой цдазиры, кпе с фроиз дужкык велсобак пилиц кой бпат. Жона оч пожисаер дак, я метку меде фчоё одо, угью езо, былбу фке сти дендва, рокквадостю вдое жонуцечфто и жкола мвацу ежикотисчык доредижешен свец дожей и опеапов.

— Как я вас понимаю, — кивнул я головой, отпивая небольшой глоток вина, и снова откидываясь на шезлонге, — я тоже думал, что нам конец, когда эта тварь нырнула вслед за нами. Хорошо, что плавает она не так хорошо, как бегает. Уже час, как не видно от неё и следа, хотя в начале казалось, что аура гнили на воде только усилилась, распространившись чуть ли не на морскую милю. Бедная рыба и морские животные всплывали вверх пузом, в пожелтевшей воде сразу же растворяясь и растекаясь по воде жирными пятнами. Но вы удачливый, капитан! Вовремя поднявшийся ветер и ваш прекрасный корабль спасли нас от неминуемой смерти.

— Сечед модрак я, дозкат, и допещт ге делефитадь, ша жоле кат кипому ке воскабт. Фака тужьза вымц мгидазщой вня цдажеца, и усвёче мы т ещо нукажтшаж.

— Да-да, как же вы правы, после всего случившегося и эта прекрасная погода, и вода, и этот тёплый ветер ощущаются особенно остро. Близость смерти обостряют, можно сказать, обнажают все чувства и все это ощущаешь буквально всей кожей. Читал, такое бывает у приговорённых к смерти и в последний момент, когда петля уже затянута на шее, получивших помилование. Тогда и солнце на затянутом тучами небе светит ярко и чавкающая под ногами слякоть милее сладкого щербета. Ну, а здесь то и без этого чудесно: и команда стала гораздо приветливее после того, как мы вытащили снесённых ударом ветра за борт членов экипажа и подлечили их. Надеюсь, компенсация в десяток золотых вернёт им душевное равновесие.

— Чы ле ке дмоза це модфитаеже иц боро, вдо я дохощю, ра? Ф бюдос лкумае хан де жаво фечтобоичьля до жашновотефии ц таз воей фочаклы. Етипвклезшая бжацой фчпадуб ф хажей киджи и хугаю, коц чпат жле уколдемчоцифьчя дпомкой чфетнью, цоп фычомеб жаки ципби и чаги жузи кне до евилой.

— Ах если бы это было так — это было бы просто чудесно. Парочка обворожительных морских дев, подносящих напитки и лёгкие закуски, были бы очень кстати, а то постоянная беготня за ними несколько утомляет. Не даёт полностью погрузиться в атмосферу морского круиза. Если вы не против, отрядите нам в помощь вон ту блондиночку, и вот эту, с такими большими, пышными… эм… глазами. И нашим дамам какого-нибудь стюарда поуродливе. Вон тот одноногий, со шрамами через всё лицо вполне подойдёт. А уж мы деньгами их не обидим. Понимаете, если уж мы выбрались отдохнуть, то хочется насладиться каждым моментом по полной.

— Вроде всё норм, — ко мне, складывая здоровенную подзорную трубу, подошёл Снегирь. Прошёл час, как нашего преследователя не видно и не слышно. Отстал он от нас окончательно. Вот только бросил ли он нас преследовать и повернул обратно это неизвестно. В общем чате много пишут про заварушку в вольном городе, однако от отслеживающих продвижение павшего бога игроков последние сообщения пришли о том, что тот уплыл в открытое море. Один из альтруистов, последовавших за ним на рыбацкой лодке, попал в тянущуюся за преследуемым полосу гнили, лодка его почти моментально рассыпалась в труху, и он сдох, отправившись на перерождение. По его словам, атаки городской стражи и твой удар снесли ему процентов десять хитпоинтов, которые, впрочем, восстановились ещё до того, как он скрылся из глаз.

— Охренительная регенерация. Или у него заклинания лечение есть, или эликсиры. В любом случае, чтобы его вальнуть, придётся вливать тонны урона в очень короткие сроки.

— Эко ше эбивмизы и зе цапия. Отыжкое ужекие фыпалыбачия хитри. Ок цовумаеб её ив чмето бзо жолипаев ф ецо ауне. Ок одыскый ложкатый далзиш.

— Вы правы, может и так, — поддержал я влезшего в наш разговор капитана.

Чёрт его знает, что вот говорит, главное для меня, что он совершенно расслаблено сидит в своём любимом кресле-качалке, смакуя подаренное мною вино, и даже не оглядывается назад, несмотря на то, что пару часов назад и он сам, и его корабль чуть не погибли в скоротечной и при этом необычайно жестокой схватке.

— Ладно, благодарю за компанию, — я поднялся с шезлонга, — вы очень интересный и вдумчивый собеседник, надеюсь, мы ещё не раз с вами