Мир жизни и смерти 10 - Павел Михайлович Пуничев

— Бро, судя по выражению лица или у тебя запор или ты рожаешь. Чтобы ты там не делал, делай это поскорее. Прямо сейчас.

Краххх…

В тот же миг вокруг резко потемнело. Стрелы Снегиря достигли своей цели, пробив ящеру оба глаза, заставив того гневно зареветь, вставая на дыбы. В лицо ударил порывистый ветер. Корабль будто пнутый в корму великаном, рванул прочь, выбивая у меня из-под ног палубу, заставляя покатиться по ней, жёстко врезавшись спиной в борт.

Не обращая внимания на с громким хрустом искривившийся позвоночник вскочил на ноги, глядя в потемневшие небеса.

Фуф… успел.

Рывок не сбил меня с каста, правда заклинание всё равно не спешит срабатывать. Где-то высоко-высоко, кажется, на границах с самим космосом чёрные тучи начали сворачиваться в чернильные вихри. Здесь внизу слышно не было ничего, но я шестым чувством ощущал, как наверху с визгом рвётся ткань мироздания, как ревут свёрнутые в тугую спираль облака, как скрежещет перетираемые в гигантской мясорубке кристаллы льда, как трещит воздух от сжимающего его невероятного холода.

Ревущий смерч вытянул к земле свой извивающийся хобот, который перестал расти, не достигнув пары сотен метров до земли, зато далеко-далеко в вышине этот хобот вдруг раздулся и это вздутие быстро понеслось вниз, будто кто-то в чёрный женский чулок бросил крупную картофелину. Вставший на дыбы ящер только успокоился, встав крепко на четыре лапы, а превратившееся в крупнокалиберное орудие смерч выплюнул из своего вихрящегося нутра смертоносный снаряд.

Заклинание высосало из меня всю ману до последней единички, божественный посох, умения и выхлебанные эликсиры усилили его кратно и всё же я удивился, увидев размер получившегося снаряда. Это, конечно, не летающий остров, но где-то близко к этому. Ледяная пуля из мутного серо-зелёного льда, окутанная снопами бушующих молний, с бешеной скоростью устремилась к застывшей внизу фигурке павшего бога. Тот только и успел, что вытянуть вверх руку с зажатым в ней копьём.

Крах-х-х-х!

Ледяная гора ударила в землю, полностью погребая под собой крошечного наездника, лопнула разлетаясь во все стороны миллиардами обломков льда, некоторые из которых были размером с наш корабль, и изнутри неё выплеснулось содержимое — волшебный эквивалент жидкого азота, залившего всё вокруг, превращая в каменный лёд все, включая тянущуюся за богом полосу гнили, снося ближайшие дома, превращая их в абстрактные ледяные скульптуры. Всё вокруг моментально заволокло ледяным туманом, во все стороны понеслись ударные волны, вздымая землю и воду и тут же замораживая её.

Миг и она догнала нас, сжимая нестерпимым холодом, швыряя и нас и корабль вперёд, едва не выломав мачты, разбрасывая обледеневших людей по палубе.

За первой ударных волной ударила вторая, разбивая замёрзшие паруса, мощными толчками отшвыривая нас всё дальше от берега.

Дрожа так, что зуб на зуб не попадал, поднялся на ноги, один за другим заглотив пяток эликсиров на ману и жизнь.

— Народ, вы как там, все живы?

— Охренеть, а я ещё сам попросил хоть что-нибудь сделать… — рядом на ноги поднялся Снегирь, — охренеть что получилось.

— Сам в шоке, — признался я, — но ты-то чего ругаешься, ты Снегирь — это твоя естественная среда обитания.

Я махнул рукой назад, туда, где вместо деревянных причалов высились зазубренные ледяные торосы и среди лета вилась снежная буря.

Вроде сидящие там, рыбачащие пацаны убежали с первыми ударами колокола, а вот до второго отряда стражи холодом могло и достать, если раньше до них не добралась быстро расширяющаяся вокруг наездника гниль.

Капец, конечно, бедные горожане. Вряд ли за отведённую для них минуту, они смогли убежать слишком далеко, подставили мы их по полной, но кто же знал, что нас настигнут так быстро?

— Снег, поднимай всех, займитесь лечением, помогите экипажу, через тридцать секунд мы должны начать двигаться дальше.

Слава богам, не этим уродам, а нормальным, в клочки разорвало лишь один парус, используемый для выхода в море. Надо ставить новые и быстрее.

Хорошо хоть, что и капитан, и старпом выдержали удар холода стоически, лишь бросили в мою сторону один недобрый взгляд и начали пинками поднимать свою команду. Видимо, их пинки имели лечебный эффект, так как команда тут же начинала проявлять признаки жизни и неуёмной энергии. Здесь, вроде, всё под контролем.

Я убрал посох в мешок, всё равно не им, как и ни каким другим посохом я не смогу воспользоваться в течении девятнадцати часов, о чём мне написали в логах, ссылаясь на, так называемое, магическое истощение организма, из-за перенапряжения чакр и моего личного охренизма. Также мои собственные силы будут уменьшены на четверть на этот же срок. Ладно хоть вообще колдовать не запретили, с другой стороны разработчиков поднять можно, я этим заклинанием не маленькую армию мог бы превратить в парк ледяных скульптур, если мне дать возможность долбить так каждые полчаса, то никаких богов в игре и не понадобится, я сам буду всем царь и бог.

Впрочем, в тех же логах упоминалось, что время моего бессилия можно слегка укоротить специальными практиками и ритуалами.

Сейчас мне не до этого, подумаю об этом если отсюда удастся вырваться.

Добрался до самой кормы, и облокотившись о перила уставился в серую хмарь за бортом. Магическая заморозка продолжал растекаться по округе, интенсивно при этом испаряясь. Непроглядный туман расползался всё шире, натекая на воду, промораживая её до самого дна.

И тут сработала третья матрешка, запрятанная в самой глубине этого многослойного магического пирога. Небольшая, сфера закапсулированной магии лопнула, обволакивая замороженного противника, проникая сквозь любую трещинку, сквозь каждую промороженную пору тела, высасывая из него саму суть пусть павшего, но бога, впитывая, а затем тонким вихрящимся жгутом устремляясь ко мне.

Иссушение. Мощная магия высшего порядка. Жаль против богов действует не так охотно, как против простых смертных. Оно лишь слегка потрепало противника, лишив его лишь двадцати двух уровней, после чего, заклинание будто отрубили топором. Ну, ничего, у него убыло, у меня прибыло.

Бедные жители города, надеюсь, когда мы отсюда отбудем, павший засранец не выместит на них свою злобу. А то, что он жив и, после всего произошедшего, сильно огорчён я не сомневался.

Переживал я не зря. Не успели ещё матросы расправить все паруса, как небольшая область сизого тумана за бортом сгустилась, потемнела, формируясь в гротескную фигуру огромного ящера. Та еле передвигала ноги, но двигалась вполне целеустремлённо прямо в нашу сторону. Насколько я