Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей - Мария Минц

Разочарованно вздыхаю. Может, клавишу ветер нажал? Правда, не представляю, как такое может быть, но допустим…

Глаз улавливает новое шевеление. На сей раз со стороны рояла. Я не подпрыгиваю, ибо уже научена горьким опытом, а бережно перевожу взгляд на рояль.

И… чувствую себя обманутой в лучших ожиданиях!

Опять ничего. Только большой серый шар, больше похожий на ком шерсти — донельзя пыльной такой — преспокойно лежит на крышке рояля.

— Да что же это такое! — в сердцах восклицаю я, не обращаясь ни к кому конкретно, — Есть тут кто-нибудь? Если да, то подайте хоть какой-нибудь знак!

Нет, я не сошла с ума. Просто погоня за несуществующими призраками уже так меня утомила, что я была готова высказать всё своё недовольство самому страшному привидению в лицо!

Сначала ничего не происходит. Даже кажется, словно все звуки в доме умолкли, настороженно ловя каждое моё слово.

И только когда я поворачиваюсь к двери, решив махнуть на все рукой и идти исследовать дом дальше, раздаётся скрипучий недовольный голос:

— Ну, и чего ты раскричалась? Неужели обязательно было такой тарарам наводить?

Глава 9

Я подскакиваю от неожиданности и неприлично громко визжу — с надрывом, во всё горло.

Резко оборачиваюсь и вижу, что мохнатый шар, лежащий на рояле… оживает. Медленно разворачивается ко мне, и из пыльно-серой шерсти выколупываются два огромных ярко-жёлтых глаза!

Тут мои нервы не выдерживают. Я отшатываюсь, путаюсь в юбке, цепляюсь ногой за половицу и с размаху падаю на дощатый пол. Резкая боль пронзает меня пониже спины, но я не обращаю на неё внимания.

Во все глаза смотрю, как шар спрыгивает с рояля, задев ещё одну клавишу, перепрыгивает на стул, потом — на пол, и шустро катится ко мне.

Визжу ещё громче и пытаюсь отползти, бестолково суча ногами и запутываясь в юбке ещё больше. Попутно отчаянно шарю рукой у себя за спиной, чтобы нащупать что-нибудь, чем можно будет запустить в эту штуку.

Ну почему я всё-таки не осталась у Гленды?! Я согласна даже на коврике у двери спать!

Сейчас эта штука меня сожрёт. Или покусает. Откуда мне знать, может, под этой шерстью скрываются острые зубы!

Однако “штука” останавливается буквально в паре вздохов от моих ног. Укоризнённо вздыхает:

— Чего визжишь-то? Я просто поздороваться хочу!

В груди от неожиданности кончается воздух. Я умолкаю и во все глаза смотрю на шар.

— Ты кто? — забыв о вежливости, выпаливаю я.

— Ну дела, — ворчит шар, — то есть, сама даже не представилась, а уже моё имя требует! Тиббин я. Тиббин Мерривисл. Можно Тиб. Дух-хранитель этого дома. Охраняю его от всякой нечисти и… — тут Тиббин делает многозначительную паузу, — непрошенных гостей!

Я с некоторым облегчением выдыхаю. Да это же домовой! Я слышала, что такие водятся в некоторых домах, особенно, старых, но вживую вижу впервые.

Вроде, настроен не враждебно, а значит, можно попробовать договориться. Прежде всего надо продемонстрировать своё уважение и к Тибу, и к дому.

— А я Джина, — осторожно говорю я, — Джиневра Найт. Прячусь тут от людей, которые хотят меня убить. Буду очень признательна, если вы разрешите мне тут остаться на какое-то время.

— Ишь ты, — хмыкает Тиб, — какие мы сразу вежливые стали. Оставайся, мне не жалко, но учти: я за тобой буду приглядывать. Если вздумаешь что-то плохое дому сделать, мигом вылетишь отсюда, поняла? И обратно не пущу!

На этих словах он распушается и становится вдвое, если не втрое больше. Я инстинктивно отодвигаюсь, и Тиб обиженно пыхтит.

— Боишься, значит? А если так?

И не успеваю я и слова сказать, как шар сдувается, исчезает в неяркой белой вспышке, а на его месте появляется… кот! Облезлый, правда, и такой же пыльно-серый, как и шар. И глаза остались всё теми же: ярко-жёлтыми и огромными, как плошки.

— Так лучше? — ворчливо осведомляется Тиб. Я киваю. Сердце уже не стучит так яростно. При виде кота действительно становится спокойнее и даже как-то уютнее.

— Ну и ладненько, — бурчит Тиб, — я, знаешь ли, не люблю, когда меня боятся.

Скептически смотрит на меня и хмыкает:

— Ты и дальше собралась на полу сидеть? Так я, конечно, не возражаю, но тебе самой наверняка неудобно.

— Ой! — спохватываюсь я и тут же поднимаюсь. Смотрю на кота с высоты своего роста; тот, как ни в чём не бывало, принимается нализывать лапу и умываться.

Очень хочется его погладить. У меня никогда не было домашних животных (корова и коза в хлеву — не в счёт), так что я всегда радуюсь возможности потрепать любого котика за ушком.

Но не решаюсь. Он же не кот, всё-таки, так что лучше воздержусь.

Тиб, словно услышав мои мысли, поднимает голову.

— Если действительно надумаешь тут остаться, без дураков, — сообщает он, — то будь добра навести порядок. Для меня это важно.

— Почему? — тут же реагирую я. Кот смотрит на меня с жалостью.

— Потому что домовые связаны с домами, где обитают, — снисходительно, как плохо соображающей школьнице, поясняет он, — чем в доме больше порядка и чем лучше обустроена в нём жизнь, тем лучше чувствует себя домовой. И наоборот. Сама видишь.

Смотрю на пыльную всклокоченную шёрстку кота и со вздохом киваю. И тут же возмущаюсь, словно он уличил меня в ленности и несобранности:

— Я и так хочу тут прибраться! Неужели ты думаешь, что я бы осталась жить среди такой… — осекаюсь, чтобы не сказать “помойки”. На это Тиб точно обидится! — Среди такого беспорядка!

— Ну кто тебя знает, — зевает кот, — встречаются, знаешь ли, любители… Ладно, осматривайся тут, а я пойду покемарю. Если что нужно, спрашивай.

— А убраться не поможешь? — на всякий случай уточняю я.

— Не помогу, — хмыкает Тиб.

— Почему? — в принципе, такого ответа я и ожидала, но попытаться стоило. Дом большой, работы много, мне тут каждая пара рук… лап пригодится!

— Мне лень, — кратко отвечает кот и разворачивается ко мне хвостом, чётко давая понять: объяснения закончены.

Я смотрю на его облезлый хвост, и меня вдруг озаряет.

— Если ты домовой и никуда не уходишь отсюда, может, ты знаешь, что произошло с прежними хозяевами Гленмура?

Хвост нервно дёргается и изгибается вопросительным знаком. Тиб бросает на меня настороженный взгляд и сухо бросает:

— Не знаю.

— Но ты же домовой, — удивляюсь я такой неприветливой реакции, — а они тут жили! Ты по-любому должен хоть что-то