Буря и чудной отряд - Ислам Иманалиевич Ханипаев

Такое пророчество в скрижалях наших святых осталось, и никогда не сомневался я в правдивости его. И об одном молился: чтоб в живых остаться, чтоб вступить в бой с тьмою и умереть славной смертью. Не суждено, наверное. Не было в последние годы никакого Злого зла — и супостаты обычные, и колдовство знакомое.

Так что никакой я не богатырь, ну разве что капелькой крови. Но и не старик! Ах, Марфа… Вот возведу дом своими руками — из деревушки своей увидишь хоромы мои. Сама начнешь замуж проситься, а не возьму! В сердце моем только Лизонька.

Оглянулся перед тем, как завернуть в лес окаянный, — стоит дед Серема у первого столба и взглядом провожает. Да уж, странная какая-то деревушка. Подозрительная.

Глава 3. Находка

Вернулся я к болоту, когда солнце в зените встало. Весь путь вороны провожали смехом. Будь у меня лук да стрелы, перестрелял бы всех, приготовил бы суп.

Принялся очищать участок. Все, кроме заколдованной яблони, поддавалось топору — рубил я так, будто от полчищ вражеских отбиваюсь. Эх, заскучал по секире своей. Надеюсь, Еремей повесит в тронном зале и внукам моим показывать будет то, что от прославленного деда осталось. Но вначале пусть ею имя себе заработает. Усмехнулся. Как же, коль я врагов на все четыре стороны порубить успел? Да, тяжела задача у сына. Нрав горячий, а воевать не с кем. Вот пусть внуков и делает. В супружестве будут ему войны. Терпению и мудрости только в браке и научишься.

Ыть туда! Ыть сюда! Звук — что гром. С топором я управлялся неплохо, в пять ударов любое дерево отсекал и слышал, как плачет недобрый лес. Как стонет, когда хватаюсь за корни и выдергиваю кусты. Ничегошеньки не оставлю.

К вечеру собрал все у зыбкой поверхности болота и поджег. Не хотела зелень разгораться, долго сопротивлялась. Когда поддалась, я для интереса поднес горящую ветвь к яблоне. Как и ожидалось, не взяло ее пламя. Точно заколдованное.

Поужинал, посмотрел на работу свою, и душе приятно стало. Чище. Солнца нет, но завтра, когда объявится, обрадует меня и само обрадуется, увидев, чего добился простой человек. А может, не простой? Может, права хитрая Марфа? Может, я и есть богаты…

Щелк-щелк.

Поднял голову. Оказалось, совенок утащил кружку с отчеканенным Змеем Горынычем. Небось, за червя трехглавого принял. Схватил клювом за держак и бьет об ствол, потом клевать пытается.

— Эй. Кружка дареная, иноземная, работа ручная! Таких во всем царстве больше нет. Отдавай сюда!

Схватился за кончик ветки, шатаю — а совенок выше садится и продолжает дело свое.

— Ты дождешься у меня!

Поискал под ногами, чего б кинуть. Ударилась кружка об голову мою седую. Ахнул.

Поднял камень, прицелился… Совенок не двинулся, так и смотрел глазами разноцветными. Тьфу. Не ворона. Жалко стало, пришибу ведь. Вот бы, как нормальные совы, мудростью и хитростью отличался, но нет ведь. Сразу видно, тугодум.

На следующий день, как проснулся, сразу занялся делом. Негоже прохлаждаться на природе, тем более что нет ее тут. Все дикое, опасное и заколдованное. Хорошо, что оберег со мной. Вынул его, поцеловал и спрятал обратно. Как с колдовством близко соприкоснусь, загорится, предупредит, убережет. И Лизоньку уберег бы, да вот мне даровала, а могла сама носить.

Вышел я на участок и принялся землю топтать, на твердость проверять. Не простая ведь, хитрая, близка к болоту. Коль ученых мужей слушать, так многое тут вплоть до Солнцеграда болотом было, а стало быть, высыхает, и это хорошо. Меньше смраду будет. Но вот в чем беда: земля в Хвойном — добрая. Видел, все растет как надо. А тут — паскудная, неживая, да и мой участок ни туда ни сюда. Опасно стройку начинать. Но раз слово царское дал, буду его держаться.

Я починил лопату и принялся для основания дома траншею копать. Земля была липкая, что плохо, но лопате поддавалась — хорошо. Уже до колен в глубину дошел и прилично в длину выкопал, оглядываюсь, а там жижа собирается. Более того — земля из-под ног уходит. Правильно подумал я: очень она хитрая.

Отошел на другую сторону участка, вроде дальше от болота и, по уму, суше должно быть. Копаю, хорошо идет, но итог тот же. Пробовал еще и еще. С десяток ям выкопал — все одно и то же. На землях своих приказал бы котлован вырыть, чтобы вода вся там собралась, но болото почти безгранично. Не судьба мне по обычаю солнцеградскому дом возводить. Зато другой способ нашелся — более древний, дедовский. Решил на сваях дубовых строиться: гнить не будут, коль смолой смазать, затем закидаю участок камнями, утрамбую как надо. Коль нет твердой земли под ногами, так сам создам из камня и дубовых долек.

День потратил на то, чтоб десять повозок с речным камнем привезти. Беленький, гладкий, круглый и крепкий. Даже жаль было камень такой в этих местах топить. Будто родную землю предаю.

Продолжал я освобождать участок, насколько возможно, от жижи всякой, доходил до аршинной глубины — и камнями забрасывал. В углах выкапывал глубокие ямы для дубового основания, за которым в Хвойное мотаться пришлось.

Старик Серема опять с угрозами полез, хоть и признал. От Марфы держался я подальше: хитра староста, знаю, чего-то надо ей от меня, и, возможно, это как-то связано с тайной деревушки. Как меня видят, так замирают все, будто воры какие. Так и хотелось закричать, что ни к кому никаких подозрений и дел не имею. Но ведь так бы еще сильнее простолюд перепугался. Пусть лучше привыкают, как к дикому зверю, разок в неделю за прикормкой заходящему. Может, и сдружимся однажды, а может, и нет. В конце концов, я сюда за покоем пришел, а не за шумной компанией.

Купил пилу, поел, как обещано, в харчевне у Пети усатого и умотал. Дуб нашел небыстро. Дерево благородное, абы где не растет, тем более близко к болоту ядовитому. Извинился. Срубил, кое-как утащил. Хоть и стар я, но есть еще…

Щелк-щелк.

— Горите, чертовы пятки…

Увидел совенка над головой, узнал сразу по глазам разноцветным. Опять, небось, пакостничать прилетел! Я опустил дубовый ствол. Присел на него, выпил воды.

Совенок все смотрел.

— Чего надо?

Молчание. С ума схожу, что ли? Конечно, он будет молчать, совенок ведь. Сорвал я с