Империя Лотоса - Таша Сури

как бы ни искала, все нити своей магии направляя на поиски Малини. Вместо этого за озером, далеко за ним, она почувствовала густой лес. Под этим лесом якша, которую Мани Ара показала ей, беспокойно шевелилась — пробуждающееся сознание, раскручивающееся под землей, реагирующее на ее присутствие.

Якша должна была пробудиться в одиночестве. Прия не могла им сейчас помочь.

Озеро было окружено караван-сараем — местом, где путешественники могли отдохнуть, и рынком одновременно. Здесь должно было быть оживленно и шумно. Но было тихо.

Здесь никого не было.

Это не была ловушка. Ловушки должны быть незаметными. Тишина караван-сарая была приглашением. Малини подготовила почву. Малини ждала ее.

Прия прошла через ворота караван-сарая, которые были открыты и не охранялись. Караван-сарай представлял собой кольцо пустых палаток и лавок.

В его центре озеро было огромным синим диском, богатым цветами цвета вен на запястьях. Она пошла к нему, остановилась у кромки воды и смотрела на лотосы.

Она не чувствовала в них гнили. Она села на край озера и опустила ноги в воду. Ее одежда намокла — край ее туники развевался, белый цвет становился сине-черным в мутной темноте.

Время шло. И шло. Малини не было видно. Она выдохнула, вдохнула и заставила цветы расти по краям стен караван-сарая. В основном это были цветы жасмина, перемежающиеся с игольчатыми цветами.

Может быть, она обманывала себя. Может быть, сон был всего лишь сном. Может быть, Малини не поняла.

Может быть, единственное будущее, которое действительно ждало ее, было будущее пустой тыквы — идеально сформированного сосуда для Мани Ара.

Ее самая, и не она самая. Не было бы спасения от тех блестящих зубов-шипов, от того голоса, который называл еевозлюбленной исаженцем, и просил ее сломаться, сломаться и сломаться.

— Спасибо, что так ясно заявила о себе, — сказал голос. В тишине пустого караван-сарая он пронесся — как темная птица с крыльями, осевшая в ушах Прии, в сердце Прии. — Я не была уверена, когда ты придешь». Прия вытащила ноги из воды, встала и повернулась. И там была она. Малини. Такая же, всегда такая же, как Прия ее видела во сне: стройная и высокая, с косой из вьющихся черных волос, с серыми глазами, которые могли приковать тебя и удержать. Она не улыбалась. Она была одета в белый — белое сари, плиссированное до острых краев, — и доспехи на торсе.

Прия прибегла к своей силе. Пока не было нужды заставлять землю дрожать или прорастать шипами, но она была готова к этому. Взгляд Малини был непоколебимым, но в ее глазах было что-то — что-то, что говорило о том, что она знала.

— В этом нет нужды, Прия, — тихо сказала она, подтверждая это. — Выходи из воды.

Прия вышла из воды. В зелени она не чувствовала ничего и никого.

— Где твои стражники? — спросила Прия. — Твои воины? Я их не чувствую. Я не чувствую тебя. — Еще один шаг ближе. — Почему я не чувствую тебя?

— Я одна.

— Ты не пришла бы сюда одна. Не для того, чтобы встретиться со мной». «Я

столкнулась с Чандрой без охранников и воинов, — спокойно сказала Малини, ее лицо было прекрасным и пустым. — Я столкнулась с ним, полагаясь только на свои силы.

— Ты рискнула, столкнувшись с ним, но ты знала, что это дает тебе лучший шанс против него. У тебя были... союзники... — Голос Прии затих. Малини шла к ней, живая, реальная и во плоти перед ней.

— Я думаю, что, возможно, ты мой союзник против самой себя, — сказала Малини, приближаясь. Прия услышала звон сабли у ее бедра. Золото на ее шее и запястьях блестело. — Почему ты сказала мне, где тебя найти?

Чтобы Мани Ара не смогла использовать меня. Чтобы меня увезли подальше от нее. Чтобы я могла проложить третий путь.

— Может быть, я хочу посмотреть, что ты сделаешь, Малини, — сказала она. — Теперь, когда я у тебя в руках.

— Ах, Прия, — сказала она. — Я еще не держу тебя в руках.

— Ты думаешь, я буду сопротивляться?

Малини выдохнула и улыбнулась. Она подняла руку и небрежно коснулась золота на своей шее. — Будешь?

— Ты попробуешь убить меня?

Глаза Малини были черны, как смоль, а ее выражение лица было таким мягким, что Прия поняла, что ее ненависть глубока, так же глубока, как бессмертные воды под самим Хираной.

— Я буду относиться к тебе с той же вежливостью, с которой ты относилась ко мне, конечно, — сказала Малини. — А что еще?

Прия сжала и разжала руки. Готовясь. Возможно, не телом. Но сердцем.

— Ты имеешь больше права на мою смерть, чем кто-либо другой, — сказала Прия. — Если кто-то мог бы убить меня... Но я еще не умру. Я не хочу умирать.

Тело Малини быстро двинулось, и Прия не стала ждать, чтобы увидеть, что она сделает, когда они окажутся рядом — как сабля Малини пронзит ее живот, какую иглу она воткнет ей в горло. Земля вокруг них взорвалась.

Стена из земли и камней, чтобы удержать Малини на расстоянии, и еще больше шипов, вырывающихся из земли, чтобы оттолкнуть ее назад, назад, назад. Прия была глупой, она знала это, но даже сейчас она не хотела причинять ей боль. Даже сейчас...Малини прыгнула вперед и накинула золотое ожерелье, которое было на ее собственной шее, на шею Прии со всем почтением, как свадебный венец. Затем она сжала кулак, превратив ожерелье в петлю. В тот момент, когда оно коснулось ее кожи, Прия почувствовала, что лежало под этим золотом. Что-то холодное и темное, что захватило ее силу и задушило ее. Оружие, которое ранило Ганама. Камень в ноже.

Земля стала неподвижной. Она сделала затрудненный вдох, потом еще один, и ожерелье ослабло, но не соскочило с ее шеи.

Из темноты появились фигуры. Солдаты.

— Ты права, — сказала Малини. — Я солгала. Я пришла не одна. Ты сдашься, Прия?

— Нет, — прошипела она. Она огляделась в поисках выхода. Но Малини, умная Малини, уже заманила ее в ловушку.

— Ты сделала это таким простым, — сказала Малини. — Я думала, ты будешь больше стараться.

Солдаты подошли ближе. Прия не почувствовала их приближения. Камень, который они несли — камень на ее шее — скрыл их от ее магии. Так же, как он скрыл Малини. Она попыталась вырваться, но рука Малини не ослабевала, а другая рука поднималась, держа нож за рукоять.

Приставив лезвие к горлу Прии. «Я знаю, что тебе не нужны твои дары, чтобы сражаться, — прошептала Малини. — Двинься, и я порежу. Итак, моя любовь. Пойдешь со