Звериное начало. Том 1 - Ксен Крас

она о ком-то забыла не оставляло ее. До этого закручивающиеся в красивые кудри светлые волосы Эйэ сейчас выглядели грязными и выпрямлялись под тяжестью пыли, песка и, кажется, крови – крепкий запах трав продолжал перебивать остальные. Память зацепилась за что-то похожее и Рэйара поняла, что терзало ее на протяжении совсем недоброй беседы.

– Где Таэль, Эйэ?

– Наконец-то ты начала думать! – на лице волшебника отразилась неподдельная радость. Он обошел своего ученика и остановился перед ним. Полукровка перевела взгляд на Фэ, тот держал в руке какой-то очередной кусок еды и не смотрел никуда, кроме добычи, – Таэль очень сильно помог. Его силы перешли ко мне, а умение ладить с существами из других миров и приказывать им помогло мне освоиться с управлением людьми. Магия и силы Фэйэна только укрепят меня и помогут подняться выше, научиться делать то, что могло быть закрыто для меня еще долгие десятилетия, а то и века.

– Ты что… Т-ты убил Т-таэля? – ужас осознания сковал перевертыша. Она совсем перестала обращать внимание на перемещающихся марионеток. Ее голос дрожал, женщина заикалась, а ее горло пересохло. Она почти чувствовала, как, царапая, внутри перекатывается слой песка.

– Я забрал всю его жизнь и всю его магию, но не причинял ему физического вреда. Убил ли я его этим? Скорее да, чем нет. По крайней мере, он теперь выглядит как высушенное тело. К слову, мерзкое тело. Скелет, обтянутый кожей, долго пролежавший на ветру, Алорэ, и тот был симпатичнее после Мрачного Леса.

– Это отвратительно! Ты… Ты– чудовище! Я не могу поверить, что ты так поступил с нашим братом! Ты не мог!

Рэйара разрывалась. С одной стороны, Эйэ впервые предложил ей присоединиться и что-то делать вместе, быть если не парой в романтическом плане, то хотя бы где-то на полпути к этому. С другой же – мужчина хотел идти против ее новой стаи.

– Братом?! – мужчина засмеялся, и смех, источающий нечто мерзкое, отталкивал. Он казался полукровке липким и грязным, после него хотелось отряхнуться, а еще лучше – помыться, – Ты ненавидела его не меньше, чем я! Его никто не любил, ни один из нас не желал ему долгой жизни. Шпион из Общины – вот кем он был для нас. Никем более. Его жизнь не приносила нам никакой пользы, ненужная и бестолковая, лишенная близких и друзей. Он был способен только писать отчеты и подчиняться приказам Верхушки. Никто. Ничто. Даже хуже, чем никто. Так зачем ему нужно было продолжать жить? Единственное полезное, что он мог сделать – это умереть, и я помог ему с этим. Теперь Таэля можно хотя бы за это поблагодарить.

– Это неправда! – закричала женщина. Ее восклицание больше походило на рычание и хрипение, нежели на нормальный голос, – Таэль стал частью нашего отряда, он стал нам братом, хоть мы и противились этому. Мы продолжали звать его шпионом и ругаться с ним, но это ничего не меняло – он был частью нас. Без него все уже совсем не так, неправильно.

– Какая жалость, что он не услышал твоих слов, пока был жив. Думаю, ему было бы приятно.

– Ты не мог этого сделать! Только не ты! – Рэйара не хотела плакать при Эйэ, но слезы сами по себе скатывались по ее щекам. Она со злостью потерла глаза, но поток никак не желал останавливаться.

За спиной Эйэ, который стоял с видом победителя, медленно поднимался на ноги Фэ. Ученик предателя не был похож на марионетку, он смотрел в глаза перевертышу и в этом взгляде чувствовался разум. Волшебник-предводитель не замечал, как его будущая жертва перестала пить и есть, не замечал, как он выпрямляется и собирает пальцы для направленного заклинания.

Рэйара слишком пристально смотрела за спину Эйэ, и тот что-то заподозрил. Еще несколько мгновений и предводитель отряда решит повернуться. Слишком рано, Фэ должен успеть уйти, а она – должна отвлечь предателя.

– Что ты с ними сделал? – задала она единственный вопрос, который смогла придумать, – С братьями. Почему они вели себя как умалишенные?

– Это мое любимое зелье, я подмешал его в эль, который вам приносили. Пока ты пьешь его, оно вызывает желание выпить его снова и снова, ты не способен сосредоточиться ни на чем, кроме одного из тех желаний, которые присутствовали в тебе тогда, когда ты выпил первый раз. Это всегда разные желания – кто-то желает близости, кто-то – петь песни, а кто-то – махать оружием. Эти трое очень уж хотели есть и потому не могли оторваться от еды, что бы ни проходило вокруг. Еда на полу продолжала оставаться едой. Я скажу тебе больше – если они не сумели бы собрать ее с пола, то принялись бы облизывать его.

Эйэ снова засмеялся. Вероятно, он представлял, как бы выглядел его отряд за этим занятием. Рэйара впервые за эти годы почувствовала некоторый страх и даже отвращение к свэту, который был ей небезразличен почти с момента их первой встречи.

– Одна беда, – продолжил волшебник, – Для сохранения эффекта нужно продолжать постоянно поить своих жертв. Через часов десять поить приходится реже, через сутки – лишь иногда. Если, конечно, мои подопытные переживают эти сутки. Сложнее всего в первые часы – эффект может прерваться, если вовремя не дать очередную порцию.

Взгляд полукровки невольно перешел на мальчишку-разносчика. Он, бледный и едва живой, покачиваясь, стоял по правую сторону от Эйэ, рядом с забравшимся в окно охранником постоялого двора. Волшебник наконец обратил внимание, куда смотрит его сестра. С пару мгновений на его лице не отображалось ничего, кроме непонимания, а после сразу же появился страх.

Предводитель отряда развернулся, вскинул руку, но ничего так и не произнес. Успевший подготовиться Фэйэн выбросил вперед руки первым. Поток ветра с пробегающими по нему искрами, вырвался из его пальцев и отбросил Эйэ до самой стены. Отлетая, волшебник задел и сбил с ног двух своих марионеток.

– Беги! – закричал ученик предателя сестре, – Сейчас же! Я долго не удержу его!

– Я тебя не оставлю, – так и не успевшая полностью сменить облик, не желающая тратить на это силы Рэйара прыгнула в сторону бывшего вожака в тот момент, когда ветер прекратился.

Женщина понимала, что могла бы покончить с мужчиной, она могла бы успеть впиться ему в горло или в лицо, успела бы до того, как он отбросил ее очередным заклинанием. Да, полукровка могла перевесить чашу весов в