Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

тот может испытывать к нему. И почему так бережно следит за тем, чтобы Марлоу не упал. В его действиях ощущались одновременно и забота, и страх. Нечто похожее он чувствовал от Бринт, и Элизы, и Элис Куик. Словно он, Марлоу, — это ценность, которую они боятся потерять.

Наконец из тумана выросли очертания обрыва — другого края равнины. Из мрака показалось скопление ветшающих зданий — железнодорожное депо с поворотным мостом, перекинутым через огромную яму, и рельсами, уходящими в разваливающиеся сараи. Сразу за зданиями протекала река, вялая и темная, через которую был перекинут каменный мост. На дальнем берегу возвышалась огромная скала с тремя темными пятнами. Пещерами.

Бергаст проследил за его взглядом и покачал головой.

— Это серые комнаты, — сказал он. — Мы туда не пойдем.

— А что там? — спросил Марлоу.

— Я бы на твоем месте даже не думал о них, — недовольно хмыкнул себе под нос Бергаст, закутывая подбородок шарфом плотнее.

Они остановились на ночлег в одной из заброшенных пристроек, в деревянной хибаре с покосившейся крышей, крыльцом спереди и наполовину сгнившими половицами внутри. Марлоу так устал, что рухнул на пол, вытянув руки перед собой. Но сон не шел. На него вновь нахлынули тысячи самых разных вопросов. Он открыл глаза.

Доктор Бергаст сидел, прислонившись стене в задней части пристройки и осторожно держа на коленях руку в бронированной перчатке.

Оттянув шарф от лица, Марлоу обратился к нему:

— Доктор Бергаст?

Тот поднял глаза, будто ожидал, что мальчик заговорит.

— Та костяная птица… вы боялись ее. Но в Карндейле…

— В Карндейле другие костяные птицы, дитя.

— Но если…

Бергаст недовольно прочистил горло:

— Они другие. Их создала костяная ведьма всего сто лет назад. Они меньше, более… послушны. Но эти существа, которые охотятся на нас здесь, они такие же древние, как и сам орсин. Или почти такие же. Они служат друграм.

На мгновение он замолчал, а затем уселся поудобнее, опираясь на локоть.

— Первые костяные птицы были созданы для того, чтобы исполнять роль посланников. Путешественников между мирами. Они были инструментом, с помощью которого таланты общались с друграми.

— Общались с друграми? — Марлоу, несмотря на усталость, был поражен. — Но зачем?

— Это долгая история, дитя.

— Хорошо.

Но Бергаст, казалось, не хотел больше ничего говорить. Сняв бронированную перчатку, он размотал тряпки на руке и принялся массировать обесцвеченную кожу. Марлоу завороженно наблюдал за ним и наконец сказал:

— Вы ведь ненавидите их, правда? Другров.

— Ненависть — это недостаточно сильное слово, — скривился Бергаст.

— И меня ненавидите?

Помолчав, Бергаст спросил:

— Неужели тебе так важно, что я думаю?

Марлоу пожал плечами, ощущая неловкость.

— В конце концов, я ведь злодей, не так ли? — продолжил Бергаст. — Предатель, обманувший тебя и твоего дорогого Чарли? Я тот, кому наплевать на всех талантов в Карндейле, верно?

— Да, — выпалил Марлоу, осмелев.

Темные глаза Бергаста сверкнули.

— Я тебя не ненавижу, — пробормотал он. — И ты не другр. Ты нечто иное… новое.

Поднявшись, он подошел к разрушенной двери и некоторое время постоял там, прислушиваясь.

— Таланты манипулируют мертвыми тканями. Вот откуда берется наша сила. Но у тебя дар манипулировать живыми тканями. Этого никогда не делали ни таланты, ни другры.

Марлоу прикусил губу:

— Но я же все равно монстр, не так ли? Вы сказали…

— Не повторяй за мной, я знаю, что я говорил, — резко ответил Бергаст. — Ты не монстр и не чудовище, ты просто другой.

В горле Марлоу внезапно встал комок. Он словно ждал этих слов, словно боялся и одновременно хотел их услышать.

— Мисс Дэйвеншоу тоже так считала, — пробормотал он. — Она говорила, что быть другим — это не то же самое, что…

Бергаст нахмурился.

— У меня была долгая жизнь, — произнес он еще более суровым тоном. — Я живу дольше, чем ты можешь представить. Я совершал ужасные поступки, за которые мне после было стыдно. И я не выполнил того, что должен был сделать. Возможно, нечто неправильное, что тем не менее предотвратило бы еще больший вред в дальнейшем. И за это мне тоже стыдно.

Он тихо вздохнул.

— Мы становимся теми, кто мы есть, благодаря выбору, который делаем и продолжаем делать. Понимаешь? Не бывает верного пути. Мы просто совершаем то, что можем. И через некоторое время последствия одного сделанного нами выбора перекликаются с последствиями другого. Мне потребовалось много времени, чтобы это понять. И сейчас, здесь, я тоже делаю выбор. Чтобы исправить то, что совершил раньше. Вот почему я сделал это с собой.

Он указал на свое искаженное лицо, на артефакт, который носил на руке.

Марлоу не понял и половины из его слов, но вспомнил о Бринт, и об Элизе, которая присматривала за ним до нее, и о том, что они всегда говорили ему, что он не так плох, как он того боялся. А у доктора Бергаста никогда будто и не было рядом людей, кто мог бы сказать ему такие слова.

— Я знаю, каково это — винить и осуждать самого себя, — сказал он тихо. — Но ведь это неправильно. Не совсем правильно. Нужно видеть и хорошие стороны.

Его слова, похоже, смутили Бергаста.

— Мудрость из уст мальчишки в коротких штанах, — усмехнулся он. — Если прожить достаточно долго, можно увидеть и не такое.

Но в его словах не было злобы, и Марлоу уже почему-то не хотелось перечить ему.

— Доктор Бергаст, так вы специально пришли сюда? — вспомнил он его предыдущие слова.

Тот кивнул.

— Зачем?

Взгляд Бергаста потемнел.

— А что тебе известно об Аластере Карндейле?

— Только то, что вы мне рассказали, — замялся Марлоу. — И чему нас научила мисс Дэйвеншоу.

Бергаст отошел от двери и сел.

— Ты должен знать правду о нем. Он был величайшим из нашего рода, Первым Талантом. Не первым, конечно, в историческом плане, а первым по силе. Я видел его однажды, хотя был еще очень молод. Это было триста лет назад, Марлоу. И уже тогда он был стар. Я не знаю, где он родился и когда. Это был высокий мужчина, суровый, рыжеволосый, бородатый. Физически сильный. До него были другие таланты, но ни один не походил на него. Ибо из пяти даров — клинков, заклинателей, глификов, повелителей пыли и обращателей — Аластер Карндейл обладал всеми пятью. Представь только! Никогда и никто не мог превзойти его по силе таланта. И я молюсь, чтобы никогда никто и не смог.

Что такое Бог, если не существо, обладающее властью над смертью? Я пытался разобраться в этом вопросе. Время портит все: другров, хаэланов — всех. Жизнь имеет смысл, потому что она заканчивается. Таланты не заслуживают большего, чем слабейшие из живущих, лишь благодаря наличию