Кочевники Пустоты - Илья Аксёнов

— Отлично. — Надира хлопнула в ладоши. — Тогда вы знаете, что я здесь не ради пляжа. Хотя пляж тут хороший. Покажете мне ваши чертежи, Алексей? У меня есть идея, как увеличить выходную мощность на тридцать процентов без потери стабильности.

Алексей оживился. Анна увидела, как в его глазах загорелся тот самый огонёк, который она так любила, — азарт учёного, почуявшего задачу.

— Тридцать процентов? На том же объёме? Это невозможно.

— Ты говорил то же самое про нуль-вакуумную экстракцию. — Надира подмигнула ему. — И посмотри, где мы сейчас.

Они ушли в дом, обсуждая что-то про квантовую пену и фазовые переходы, и Анна осталась на террасе одна.

Океан всё так же катил волны на песок. Солнце всё так же клонилось к закату. Но что-то изменилось. Что-то неуловимое, как тень облака на воде.

--

К вечеру Анна напилась.

Не то чтобы она была пьяницей. Она вообще редко пила — разве что бокал вина на конференциях, где нужно было изображать светскую даму. Но сегодня, когда Надира и Алексей устроились в гостиной, разложив на полу чертежи и схемы, Анна нашла в кухне бутылку местного рисового вина, которую оставил Рио, и ушла на пляж.

Одна.

Песок был ещё тёплым после дневного солнца. Океан дышал медленно и глубоко, как спящий великан. Анна села у самой воды, скрестив ноги, и сделала глоток прямо из горлышка.

Вино было сладковатым и пахло кокосом. Она сделала ещё глоток. И ещё.

Дура. Какая же дура.

Она ведь знала, что у Алексея было прошлое. У каждого есть прошлое. У неё самой — студенческие романы, короткие связи, один раз даже почти замуж. Но почему-то, когда она увидела Надиру — уверенную, блестящую, говорящую на языке, который Анна не понимала, — внутри неё что-то оборвалось.

«Мы с Алексеем работали вместе в MIT».

Нет. Не просто работали. Анна чувствовала это кожей. То, как Надира смотрела на него. То, как он оживился, услышав её голос. То, как они сразу ушли в обсуждение, забыв обо всём.

— Можно?

Анна вздрогнула. Рядом с ней, на песок, опустилась Надира. В руке у неё был стакан с чем-то прозрачным.

— Вода, — пояснила она, заметив взгляд Анны. — Я не пью, когда работаю. А работаю я почти всегда.

— Полезная привычка, — сказала Анна.

Молчание. Волны накатывали на берег, шипели, отступали.

— Вы злитесь на меня, — сказала Надира.

Это был не вопрос.

— Я не злюсь.

— Боитесь.

Анна повернулась к ней. В сумерках лицо Надиры казалось высеченным из тёмного дерева — спокойное, с правильными чертами, ничего лишнего.

— Чего мне бояться?

— Того же, чего все. — Надира пожала плечами. — Что прошлое вернётся и заберёт настоящее. Что вы недостаточно хороши. Что он выберет не вас.

Анна хотела ответить — резко, зло, — но вместо этого сделала ещё глоток.

— Я знаю, о чём вы думаете, — продолжала Надира. — Я видела этот взгляд тысячу раз. Девушка гения. Муза. Второй пилот. Вы думаете, что он однажды проснётся и поймёт, что ему нужна не муза, а равный. Кто-то, кто говорит на его языке. Кто-то, кто может не только вдохновлять, но и понимать.

Анна молчала.

— Так вот, — сказала Надира. — Вы ошибаетесь.

— В чём?

— Во всём. — Надира отпила воды. — Мы с Алексеем действительно были вместе. В MIT. Недолго. Год, может, чуть больше. Он был самым блестящим человеком, которого я встречала. И самым... отсутствующим. Знаете это чувство, когда он смотрит на вас, но не видит? Когда он рядом, но далеко?

Анна знала. О да, она знала.

— Я думала, что смогу до него достучаться, — продолжала Надира. — Что мои мозги, моя работа, моё понимание физики помогут мне пробить эту стену. Но чем больше я старалась, тем дальше он уходил. Потому что ему не нужен был равный. Ему нужен был кто-то, кто вытащит его из его собственной головы. Кто покажет ему, что мир — это не только формулы. Кто заставит его смеяться. Кто нарисует дом вверх ногами и скажет, что так и было задумано.

Она замолчала.

— Я видела, как он смотрит на вас, — сказала она тихо. — В первый раз, когда мы сели за чертежи, он обернулся — искал вас глазами. Он никогда так на меня не смотрел. Ни разу.

Анна смотрела на океан. Волны всё так же накатывали на берег — равнодушные, вечные.

— Зачем вы мне это говорите?

— Потому что я не враг вам, Анна. — Надира встала и отряхнула песок с комбинезона. — Я здесь, чтобы помочь. Не только Алексею. Вам. Всем нам. И я не хочу, чтобы вы тратили силы на ревность, когда у нас есть враги пострашнее.

Она ушла, оставив Анну одну на берегу.

Ночь накрыла остров, как одеяло. Где-то в джунглях пели цикады, и их песня была похожа на тиканье часов.

--

Она вернулась на виллу, когда луна уже стояла высоко.

Алексей сидел на террасе. Один.

— Где Надира?

— Спит. — Он поднялся ей навстречу. — Ты долго. Я волновался.

— Я была на пляже.

— Я знаю. — Он подошёл ближе. — Ты злишься.

— Я не злюсь. — Она покачала головой. — Я устала, Алексей. Я очень, очень устала.

Он взял её за руки.

— Прости меня, — сказал он. — Я должен был рассказать тебе о Надире. Она...

— Она мне рассказала. — Анна подняла на него глаза. — Всё рассказала. Ты её не любил. Ты никого не любил. Ты был в своей голове, в своей работе, в своей вине. Ты и сейчас там. — Она коснулась его груди, там, где билось сердце. — Я чувствую это. Ты здесь, но не до конца. Ты всегда одной ногой в прошлом. В той аварии. В том реакторе. В смерти отца.

Алексей замер.

— Откуда ты...

— Ты говоришь во сне. — Она грустно улыбнулась. — Каждую ночь, Алексей. Ты кричишь «папа» на русском. Ты говоришь «я виноват». Ты плачешь. А утром просыпаешься и делаешь вид, что всё в порядке.

Он молчал. В лунном свете его лицо казалось вырезанным из камня.

— Я не знал, — прошептал он.

— Я знаю. — Она шагнула к нему и обняла. — Я потому и молчала. Но сегодня я поняла: если мы будем молчать и дальше, мы потеряем друг друга. Надира сказала, что я вытаскиваю тебя из твоей головы. Но это неправда. Я не могу вытащить тебя, если ты сам не хочешь выходить.

Он обнял её в ответ — крепко, почти отчаянно. Его плечи дрожали.

— Я хочу, — сказал он. — Правда. Просто я не знаю как.

— Я тебе покажу. — Она отстранилась и заглянула ему