Bloodborne: Песочный человек - Лемор

И я знал, что в этом была виновата не очищенная Древняя кровь.

Обычно уборка доставляла мне удовольствие. В ней было что-то медитативное, напоминающее о моих первых днях в этом мире и тех ярких чувствах, что я испытывал. Всё же, материальный мир был намного более настоящим и целостным, чем мир снов.

К несчастью, сейчас во мне это не вызвало никаких эмоций. В душе была пустота.

После уборки я приготовил завтрак себе и Лили. Малышка проснулась аккурат к тому, как еда была готова.

Сперва она была рада моему пробуждению, но эта радость длилась мгновение.

Возможно, мой взгляд был слишком красноречивым.

Или, может быть, я пока ещё просто плохо контролировал возросшую силу и что-то, прорываясь сквозь барьер, кричало о том, что творилось у меня на душе. Пустота могла быть намного ужаснее обычного безумия.

Лили испугалась.

— Тебе не нужно бояться, малышка, — самым обычным голосом произнёс я. — Садись, ешь.

Пусть в этом мире иллюзию Лили и назвали бы многие уже вполне взрослой девушкой, но для меня она оставалась ещё совсем ребёнком. Ребёнком, в чьем сердце от одного моего вида просыпался страх, который она всеми силами пыталась задавить, послушно сев за небольшой стол.

— Отец… отец… что… что произошло…

Я опустил взгляд на поджаренное яйцо.

— Сиротка добралась до своей цели.

Мой голос прозвучал донельзя буднично и обычно, словно я поделился какой-то случайной новостью. Так, просто пустяковое событие, на которое всем было плевать.

Лили поняла, о чём я говорю. Её иллюзия начала искажаться, открывая вид на истинную форму.

— О-отец…

— Сосредоточься на еде, — коротко ответил я.

Я знал, что должен был делать. Знал, что всё ещё мог вернуть Марию. Но осознание того, что мёртвый Великий из-за моей слабости погрузит её в ужасный кошмар, от которого я не смог её защитить…

Светлый дух снов. Я должен был насылать счастливые сны и защищать души от тьмы, но вместо этого лишь сам начал стремительное погружение во тьму, ещё и не защитив дорогую для себя душу.

Мой свет гас не только потому, что я принимал кровь древних чудовищ из глубин кошмаров.

Не только потому, что люди, скандирующие моё имя, видят во мне далеко не просто положительного персонажа, но тварь, насылающую хорошие сны.

Подлый, мерзкий, ужасный, добрый Песочный человек — вот то, чем меня видят.

Вот то, кем я сам себя вижу. Видел. Моя уверенность была подорвана, растоптана, задавлена.

— Я заблуждался… — пробормотал я. — Мне нужно подумать, Лили…

Я не стал доедать, поднявшись из-за стола, взмахнув рукой. Остатки еды рассыпались частицами песка.

Для духов в первую очередь важно, чтобы другие видели в нас свет. Мы питаемся эмоциями, мыслями и чувствами, стремясь к свету или тьме.

Но это относится в первую очередь к слабым духам, чьё существование настолько неявно, что чужая воля способна легко перекроить их сущность.

Великие воспринимались мной безумно могущественными кошмарами, но они не показывали и намёка на то, что происходило со мной, когда я погряз во тьму. Я думал, что это связано с их особенной природой и возрастом, но теперь мне кажется правдой это лишь отчасти, и я сам давно пришёл к этому:

Они просто не были плохими в привычном понимании этого слова. И не считали себя таковыми.

Погружаясь в негативные эмоции и чувства, ощущая холод на душе, мы сами стремимся ко тьме и несём её в себе. И меняемся.

Погружаясь в позитивные эмоции и чувства, ощущая теплоту на душе, мы сами стремимся к свету и несём его в себе. И меняемся.

Я провалился, и само осознание этого провала влияло на меня столь сильно, что ещё сильнее потушило во мне свет.

Чем сильнее я становился — тем больше мои собственные мысли и стремления определяли, кем и чем я был. Во мне могли видеть кого и что угодно, и лишь я решал, соглашаться мне с этим или нет; погружаться во тьму, идущую извне, или же наоборот — отринуть её и продолжить тянуться к свету — мир давал мне выбор, которого раньше у меня не было.

Или, возможно, я отчаянно хотел верить, что не было.

Вскоре паб заработал. Дверь со звоном колокольчика открылась, холодный воздух моментально проник внутрь, а вместе с ним и звуки дождя. Порог паба переступила знакомая охотница.

В маске, роднившей её с чумными докторами, она не спешила её снимать, решив начать разговор иначе:

— У меня есть… задание, — прохрипела женщина. Кажется, она сама не до конца верила в то, что говорила. — Я пришла помочь тебе, Песочный человек…

Я вскинул брови.

У меня была уверенность, что с Присутствием Луны меня будут ждать лишь разногласия. Всё же, кроваво-красную луну вызывало именно оно и во многом по его воле сиротка получала такую свободу, не говоря уже про всё остальное, но…

Кажется, по тем или иным причинам между нами могло быть короткое взаимовыгодное сотрудничество. И я готов был с радостью потянуться за любой помощью.

В конце концов, мне ещё нужно было передать Марии её ракуйо.

Глава 32

— Я сплю?

Стоило отдать Логарису должное, свой новый сон он встретил заметно спокойнее и осознаннее, чем первый. Всё же, переживший внутреннее чудовище, Нечистокровных, собственную ненависть к ним и интриги Церкви, мужчина и впрямь мог похвастаться немалыми… талантами.

— Мы не виделись с тобой какое-то время, Логариус, — негромко произнёс женский голос.

Во всё том же замке, старый охотник стоял напротив женщины на троне, что ненавидел всем своим естеством, впрочем, понимая, что это не она.

Но вопросов меньше от этого не становилось.

— Почему ты вновь принял… этот облик, Хозяин из Песка? — прохрипел Логариус.

Сущность в теле ненавистной Аннализы лениво, идеально повторяя некоторые повадки оригинала, облокотилась на трон.

— Он держит тебя в тонусе, — ласково улыбнулось существо. — Удобный способ настроить тебя на рабочий лад, друг.

Почему-то по спине старого Палача прошёл холодок. Пусть женский голос и был удивительно человечным, да и сам Песочный человек не сказал ничего такого, инстинкты внутри охотника съежились, словно испуганное, загнанное в угол животное.

«Песочный человек на что-то зол?»

— Ты очень наблюдателен, — буднично подтвердил женский голос. — Произошло нечто, что довольно сильно повлияло на моё расположение духа.

Иллюзорное сердце в груди мужчины сдавило: даже его глубинные мысли не были для Песочного человека каким-то секретом.

Что должно было произойти, чтобы разозлить «Это»? Боги, Логариус совершенно не хотел