Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

– Знаю, я не должна была, но запаниковала и отреагировала спонтанно.

– Вы человек, а не суперженщина, – попыталась утешить меня Ванесса. – Многие завелись бы по куда меньшему поводу. Мне следовало догадаться, что Скарроу сунет свой нос в эту историю, он охотник за сенсациями. Наглый и самоуверенный тип!

Это было слабо сказано. Опус «ДЕЛО ЯНИ БОЦАРИСА» произвел убийственное впечатление на публику…

КТО ТАКАЯ ФЛОРА БЛЕЙК, НОВАЯ ОБВИНИТЕЛЬНИЦА ЯНИ БОЦАРИСА?

Дочь бывшей топ-модели Дафны Сандерс, возглавившей собственное предприятие после окончания карьеры, и серфера Ника Блейка, трагически погибшего в автомобильной аварии в 1983 году, никогда раньше не становилась объектом пристального внимания прессы. Уже пять лет она в содружестве с компаньоном возглавляет галерею в Арт-дистрикт. По словам одного из ее соучеников по Калифорнийскому университету, в годы учебы она была замкнутой и трудно сходилась с людьми. «Помню, что Флора мечтала стать художницей, но картины писала довольно наивные – по словам наших преподавателей, – добавляет пожелавший остаться анонимным источник». Между тем, как заявляет бывшая коллега Флоры, Карен Д., «ее работы были красивыми, но слегка… старомодными. Флора бросила писать, когда поняла, что на рынке они котироваться не будут, и занялась поиском новых имен. Должна сказать, у нее отличное чутье: она открыла Энтони Лансфорда, которого крупнейшие критики сравнивают с Китом Хирингом[3]. Не будем об этом забывать. Не исключено, что Флора еще удивит нас… Все мы на это способны, так ведь?»

Дальше Скарроу объяснял наши с Яни семейные связи, описал, насколько тот успешен, и сделал вывод, что я пытаюсь воспользоваться эффектом #MeToo и очернить его репутацию – «безусловно, из чистой зависти, ведь ее акварельки никогда никого не интересовали».

За кого себя принимает этот кретин? Как он смеет называть меня «дежурной истеричкой», если сам смонтировал запись, оставив только момент, когда я его оттолкнула?!

– Вся история просто дичь какая-то! Я дала свидетельские показания в рамках подготовки процесса, а не откровенничала в соцсетях!

– Знаю, – вздохнула Ванесса, сделав глоток вина. – Наше общество отвратительно. Возможно, вам стоит на неделю-другую исчезнуть из Лос-Анджелеса. Выглядите вы плохо, уж извините за прямоту.

Я только плечами пожала – извиняться было не за что – и сказала:

– Знаю. Я плохо сплю.

– Ваша мать живет на Корфу, верно? Это достаточно далеко, там вы сумеете выдохнуть.

Я покачала головой: лучше умереть, чем ехать к матери.

– Исключено. Вы ведь знаете, как она отнеслась к моему поступку. Не хочу, чтобы мне каждое утро читали мораль.

– Понятно. А что насчет друзей? Кто-нибудь может вас приютить?

Я издала сдавленный смешок.

– Одна из немногих, кого я числила почти подругой, высказалась в статье Скарроу. Карен меня ужасно разочаровала, хотя ее слова не назовешь злобными, но она могла бы предупредить. Не захотела… Получается, я совсем ничего не понимаю в людях и не умею выстраивать отношения.

– Сочувствую, Флора, – сказала в ответ Ванесса. – В подобных обстоятельствах узнаешь, кто чего стоит, и не всегда радуешься сделанным открытиям. Может, слетаете в Таиланд или на Бора-Бора?

Я поставила стакан, вздохнула и поднялась с дивана, подумав, что она права: мне нужно уехать как можно дальше. Картер просмотрел видео в сети и прислал гневное сообщение: «Что за игру ты затеяла?!» Его терпение не безгранично. Мое, кстати, тоже, поэтому я не останусь в Лос-Анджелесе. Каталина – единственное место, где мне хочется спрятаться, но придется отказаться от этой мысли. С одной стороны, остров находится слишком близко, туда любой доберется, если захочет, но главное – встреча с Джеем более чем вероятна. Он не ответил на сообщение, которое я в конце концов все-таки отправила:

Признаю, что должна была сказать правду. Боялась тебя потерять. Допустила непростительную ошибку.

Я его разочаровала, и он разозлился. Не мне его осуждать. Нет, на Санта-Каталине я показаться не могу.

Я расхаживала по гостиной, судорожно искала выход, и тут мой взгляд упал на маленький секретер, где лежала моя почта. Письмо от нотариуса! Вот оно, решение!

– Ну конечно! Почему я раньше не подумала? Знаете что, Ванесса, я, пожалуй, соблазнюсь Нормандией!

5

Четыре дня спустя

– Вот, держите ключи.

Через неделю после стычки со Скарроу, в понедельник, я сидела в кабинете нотариуса в Дьеппе[4].

Мы обменялись рукопожатием, и он выразил удовольствие: «Рад, что вы здесь – ваши кузины не торопятся!»

Несколько секунд я с сомнением созерцала тяжелую связку ключей, звякнувшую при вручении. Мне все еще не верилось, что часть виллы действительно перешла в мою собственность, а между тем в завещании было черным по белому записано: треть – мне, две другие – Стелле и Моргане. Жюльет при жизни, хоть и в очень преклонном возрасте, продала свой книжный магазин, которым владела много лет. Небольшая сумма денег досталась Натану, брату Морганы, а вот их отец Тибо ничего не получил. Возможно, я все еще плохо соображаю из-за разницы во времени, но разве дом не должен был отойти именно ему? Меня что-то беспокоило в этом раскладе, и я не стала скрывать сомнений.

– Прошу прощения, но я не понимаю: сын Жюльет жив и здоров, а французский закон запрещает лишать наследства детей.

Юрист снял очки, положил их на письменный стол и понимающе улыбнулся.

– Вы правы, но моя клиентка и ее сын подписали наследственный пакт. Не стану утомлять вас деталями, но документ позволяет – с общего согласия – передать имущество другим лицам, а не прямому наследнику. Иными словами, Тибо просто-напросто отказался от наследства матери. Странно, учитывая, что у нее не было долгов. Почему было принято такое решение? Бог весть…

– Но вам известна причина? – не успокаивалась я.

– Нет, хотя шаг был обдуманный, призванный облегчить прохождение формальностей для лиц, указанных в завещании.

– Спасибо за информацию, – сказала я и убрала ключи в сумку.

– У вас есть планы насчет дома? – спросил он. – Не хочу на вас давить, просто напоминаю, что им наверняка очень заинтересуется не один покупатель.

Я покачала головой.

– Мы пока ничего не обсуждали с кузинами, но вряд ли кто-то из нас захочет его сохранить.

Секундой позже я покинула нотариальную контору, окна которой выходили на марину, где скрипели мачтами небольшие прогулочные яхты, и зашагала к вокзалу. Апрель только начался, и погода резко отличалась от калифорнийской – мне даже пришлось поднять воротник куртки, чтобы защититься от порывов свежего ветра. Солнце стояло высоко, но для прогулки я была