Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

наших клиентах, понимаешь? Их нужно успокоить, вернуть уверенность, что и произойдет, как только уляжется заваруха. Завтра утром я позвоню каждому и объясню, что весь этот бардак не имеет ничего общего с твоей работой, а сегодня успокою художников, чтобы не перестали нам доверять.

Возразить было нечего, и я молча устроилась на пассажирском сиденье. Путь до Сент-Хоуп-стрит, на которой стоит мой дом, занял четверть часа. Я вздохнула с облегчением, увидев, что никто не караулит меня у подъезда. Картер попрощался, посоветовав отдохнуть, я пообещала и вошла, чувствуя, что потерпела поражение. В холле меня уважительно поприветствовал Мигель. Он, как и все, конечно же, видел газетные заголовки.

– Вы очень храбрая, мисс Блейк. Надеюсь, этого человека посадят, – сказал он.

– Спасибо, Мигель… – Я ответила консьержу бледной улыбкой. – Не исключено, что журналисты раздобудут мой адрес… Не хотелось бы досаждать остальным жильцам…

Мигель отмахнулся.

– Не беспокойтесь, я знаю, как обращаться с этими жуками-навозниками – работал в охране, навыки остались.

Я поблагодарила и отошла от стойки, заметив старичка, вознамерившегося забрать свою почту. Через несколько секунд в сумке зазвонил мобильный.

– Флора? Это Ванесса. У вас все хорошо? Как себя чувствуете? Хотела убедиться, что неожиданная слава не слишком сильно давит на психику.

Слава… Просто смешно! Был бы у меня выбор, предпочла бы прославиться чем-нибудь другим.

– Я? Катастрофично! Нам пришлось закрыть галерею. Похоже, клиентам разонравился наш с Картером тандем. По моей вине.

– Это пройдет. Газетчики и телевизионщики очень скоро найдут новую «сахарную косточку».

– Картер думает так же, – согласилась я. – А у вас что нового?

– Почти ничего, – ответила она сдержанным тоном. – Полагаю, наши оппоненты откупорили бутылку шампанского. Вы проглядывали соцсети?

Я ответила «нет», предчувствуя худшее.

– Вот и хорошо. Некоторые комментаторы высказываются слишком хлестко. Ничего удивительного, у каждого собственное мнение по любому поводу, так наплюйте на эту мешанину гадостей и глупостей.

Закончив разговор, я, само собой разумеется, кинулась читать комментарии – хотела составить собственное мнение. И получила жестокий удар по нервам. Люди в массе своей ужасно грубы. В интернете меня называли карьеристкой, завидующей состоянию Яни. Понятно, почему волновались наши с Картером клиенты! Сомнению подвергалась даже моя профессиональная компетентность, кое-кто даже намекал, что галерею я открыла благодаря деньгам и влиянию матери. Наглая ложь! Я работала как ломовая лошадь, чтобы начать собственное дело, экономила, много лет устраивала выставки, расширяя художественные контакты Франции и США, а теперь все мои усилия сведены на нет. С телевизионных экранов меня оскорбляли люди, понятия не имеющие, через что я прошла. Меня, как и Джун, обвиняли в желании уничтожить Яни, которого журнал «Вог» назвал «талантливейшим кинорежиссером в облике древнегреческого бога». (Намек более чем прозрачный: мужчина с такой внешностью не мог опуститься до насилия и сексуальной агрессии!) Маховик адской машины так называемого общественного мнения был запущен.

Я закрыла соцсети.

* * *

На следующий же день все стало только хуже. Я провела очередную беспокойную ночь, а проснувшись, обнаружила в телефоне шесть сообщений от журналистов и эсэмэску от Джея. Он вместе с остальным миром узнал мой секрет. Я этого ждала, но его реакция причинила мне боль.

* * *

Не понимаю, почему ты ничего не рассказала, Флора? Я бы тебя поддержал, можешь быть уверена! Или наши отношения ничего для тебя не значили? Это трудно принять.

Ох, Джей…

Что тут скажешь?

Придумать ответ я не успела – позвонил взбешенный Картер и сообщил, что ночью кто-то изуродовал витрину галереи, написав красной краской из баллончика «Флора Блейк – мерзавка». Варвары были в масках, так что просмотр видеозаписи с камеры оказался бесполезным.

– Будь они прокляты! – воскликнула я. – И мы ничего не можем сделать?

– Только надеяться, что этот акт вандализма останется единичным. Эми начала очищать стекло. Ты держишься?

– Стараюсь, – ответила я, наливая себе кофе. – А ты как, Картер? Имеешь право злиться на меня.

Он молчал на секунду дольше допустимого.

– Нет… Нет, ты не виновата. И все-таки тебе сейчас лучше здесь не появляться, не дай бог, подвергнешься физическому нападению. Сама знаешь, сколько вокруг психов…

– Ты прав… – нехотя согласилась я. – Могу поработать удаленно – если понадобится, хоть будет чем себя занять.

– Ладно, Флора, конечно, скоро позвоню.

Попрощавшись, я почувствовала, что сейчас захлебнусь отчаянием. Как до такого дошло? Нужно выйти, продышаться, иначе сойду с ума. Не кружить же по гостиной в ожидании работы, которой, скорее всего, не будет!

Я схватила очки и бейсболку – куда теперь без них! Лучше будет удвоить осторожность, хотя Мигель, когда я спустилась в холл, сообщил, что единственного подозрительного типа он уже отправил «прогуляться».

– Этот наглец собирался подкупить меня сотней баксов!

– Спасибо, Мигель, вы с такими справляетесь на раз.

Через пять минут я шла в направлении парка Гранд-Хоуп, глядя вниз, на носки своих кроссовок «Нью Бэланс», и вдруг передо мной как из ниоткуда появилась тень. Дорогу загораживал незнакомый мужчина. Он смотрел на меня, и в его глазах горел огонек хищного возбуждения. Я внутренне содрогнулась, поняв, что это тот самый журналист, которого прогнал наш консьерж.

– Флора Блейк! – притворно сладким тоном произнес он. – Рад нашей встрече. Я – Тод Скарроу, редактор журнала «Новости Лос-Анджелеса» и…

– Оставьте меня в покое… – Я не дала ему договорить и повернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за запястье и рывком заставил остановиться.

– Подождите! Я просто хочу задать несколько вопросов.

– А я попросила вас отстать! – прошипела я, пытаясь высвободиться.

Скарроу отцепился, когда рядом появился какой-то прохожий, но сделал это так резко, что мои очки упали на тротуар, и я нагнулась поднять их, а когда выпрямилась, оказалось, что скотина снимает меня на телефон. Нет, только не это! Он еще и репортаж ведет!

– Эй, что вы делаете? Прекрати, придурок!

Мои вопли насмешили Скарроу, я вышла из себя, что было сил толкнула его и побежала назад к дому под изумленными взглядами нескольких туристов. Не стоит тешить себя иллюзиями – скоро видео с моим участием появится на просторах волшебного пространства под названием «интернет». Желчь подступила к горлу. Кто дал право таким гадам мучить людей?

Я поднялась в квартиру и хотела сразу позвонить матери, но передумала. Зачем? Она спросит: «А чего ты ждала, моя милая?» Я свернулась клубком на кровати и впервые за много лет разрыдалась, захлебываясь гневом и тоской. Жизнь разлетелась на тысячи осколков, и что мне остается?

* * *

– Я все понимаю. Этот мерзкий червяк умело спровоцировал вас, и вы сорвались.

Во второй половине дня адвокат сидела в моей гостиной на диване и заканчивала просмотр