Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

Слова Картера выводят меня из себя. Действия Яни позорны! Он агрессор. Как Джун Грант справиться с душевной болью? Кого волнует, что она может поставить крест на карьере, потому что нельзя разоблачать насильника, если эта мразь – знаменитость? К несчастью, я вынуждена признать, что в словах компаньона есть доля истины: люди обожают «жареные» факты. Они будут смотреть фильмы Яни и комментировать сцены с обнаженной Джун Грант. Подвергнут сомнению ее моральный облик. Скажут себе: «По большому счету, она сама нарывалась…» А Яни как по нотам разыгрывает жертву, то и дело появляясь на телевидении, и не откажет себе в удовольствии назвать мое имя в ряду своих врагов. И тогда…

– Ладно, без паники! – призываю я, сама себе не веря. – Ничего не случится. А если все-таки случится, мы предупреждены и справимся, так?

Картер косится на меня и отвечает с нулевой уверенностью:

– Конечно, Флора. Все, мне пора в Бель-Эйр, если ты не боишься остаться одна в галерее.

Я в ответ только рукой махнула. Если начну жаловаться и изображать хрупкое существо, плохо мое дело. В художественной среде все конкурируют со всеми, как в любом другом секторе крупных финансовых ставок. Желающих выкупить мою долю в галерее (или убедить Картера инвестировать в них) будет становиться все больше, если у меня, не приведи господь, сдадут нервы. Достаточно вспомнить, что один из наших главных конкурентов, Боб Кэделл, все чаще предлагает моему компаньону обсудить дела за стаканчиком.

– Обо мне не тревожься, Яни здесь не появится, если только не захочет нарваться.

– Вот только этого нам еще и не хватало, – бурчит в ответ Картер, встает и уходит в кабинет за вещами.

Через несколько минут они с Эми покидают галерею. Лица у обоих озабоченные. Я все-таки нагнала страха на компаньона: моя история его раздражила и встревожила, а в нашем «плане развития» такой поворот не предусматривался.

Меня пугает неизвестность: что, если клиенты дезертируют не сегодня завтра?

* * *

Добравшись вечером до дома, я чувствовала себя как прокрученная в барабане сушилки простыня. Всю вторую половину дня в галерее я была на вздрючке, что не помешало мне осуществить две крупные продажи, в том числе знаменитому стилисту, возжелавшему полностью сменить декор творческой мастерской. Картер вернулся из Бель-Эйр донельзя взбодренный подлинником Джорджии О’Кифф[2] и закрылся в кабинете, чтобы связаться с потенциальными покупателями. К обсуждению моей проблемы мы не возвращались. Я не была уверена, что это хороший знак, но устала терзаться черными мыслями и мечтала об одном – залечь в пенную ванну с книжкой.

Но сначала следовало позвонить матери. Я разулась в спальне, нашла ее номер в телефоне и нажала на кнопку быстрого набора, чтобы отрезать себе пути к отступлению. Боже, кажется, я уже слышу ее вопли… Гудки раздались и звучали вечно, потом включилась голосовая почта, положив конец моим мучениям. Проклятье, день в Греции только начался, я опять забыла о разнице во времени! Пришлось составить короткое сообщение с просьбой позвонить как можно скорее.

– Так, а теперь найди, чем занять мозги, – приказала я себе, – и не смей думать о Джее Уилере.

Ужасно хотелось извиниться за свое поведение, но я сумела удержаться. Не полезла и на его страницу в соцсети, чтобы не расстроиться еще сильнее.

Я вздохнула. Можно было согласиться на предложение Карен, моей бывшей коллеги, выпить по коктейлю на заполненной народом плоской крыше «Мамы Шелтер», но настроения развлекаться не было. Я слонялась по гостиной с банкой оливок в одной руке и бокалом красного вина в другой, слушала альбом «Металлики», потом улеглась на диванчик, уставилась на висевшее на противоположной стене полотно кубического «настроения» и вдруг осознала, что мое жилище напоминает скорее выставочную квартиру, чем гнездышко молодой женщины. Да, оно производило впечатление – благодаря большим панорамным окнам, из которых открывался потрясающий вид на горизонт, – но ему не хватало души и цвета. Это был не мой выбор: мама заявила, что мне необходимо статусное жилье, раз уж я теперь галерист, и лучше всего в Даунтауне, ведь обновленный квартал находится недалеко от места работы. Для Лос-Анджелеса – настоящая роскошь! Мама не учла одного: я хорошо зарабатывала, но мне было бы трудно платить за трехкомнатные апартаменты в элитном доме, поэтому она дала мне большой аванс. Отказ стал бы личным оскорблением, и я приняла деньги, хотя мне гораздо больше нравились прелестные дома в Хантингтон-Бич, в тридцати минутах езды от Лос-Анджелеса, – там, где жила бабуля… Бабуля… Как же она любила, когда я ее так называла! Моя родившаяся во Франции бабушка.

Франция… Нотариус!

Я вскочила и забрала конверт со столика у входной двери. Самое время внимательно прочесть, что завещала мне бабушкина сестра Жюльет! По телефону нотариус объяснил, что речь идет о трети дома, «Агапантов», но в тот момент я была слишком потрясена новостью и не запомнила деталей. Жюльет присылала открытку на каждый мой день рождения, звонила 31 декабря, и мы обменивались банальными поздравлениями, но никогда не были по-настоящему близки. В последний раз мы виделись на похоронах бабули. В детстве я часто ездила к Жюльет летом, когда бабушка навещала сестер в Нормандии. Там я познакомилась с кузинами, Стеллой и Морганой, каждой из которых тоже досталось по трети виллы. Стелла была внучкой Ортанс, младшей бабушкиной сестры, Моргана – внучкой Жюльет. Завещание показалось мне абсолютной бессмыслицей. Заканчивалось послание приглашением посетить «Агапанты» и провести там кое-какое время, чтобы принять окончательное решение. Вообще-то, я уже решила, что продажа доли будет простой формальностью, отложила бумаги и подумала о кузинах: что, если они хотят сохранить этот дом? Я плохо знала обеих и не могла даже предположить, что думают та и другая. Стелла жила в Лондоне с мужем и детьми, занималась менеджментом или чем-то подобным. Моргана вроде бы осталась с Жюльет, но в этом я уверена не была. Она не распростронялась о своей жизни в соцсетях, только высказывала мнение о прочитанных книгах. Почему бы не связаться с ними, чтобы прощупать почву, ведь о наследстве стало известно еще месяц назад?

Я открыла стоявший на низком столике ноутбук, чтобы написать сообщение, но тут зазвонил мой сотовый. Мама… Ну конечно, кто же еще! Я сделала глубокий вдох и ответила…

– Привет, мама.

– Здравствуй, Флора, – ответила она тоном «на взводе». – Я только что прослушала твое сообщение.

– Надеюсь, я тебя не разбудила?

– Нет, я бегала, как всегда по