Тринадцатый шаг - Мо Янь

Тело девушки начинает покачиваться взад-вперед вслед за тянуще-толкающими движениями рычажка. Когда она тянет рычажок на себя, вода из бака по красному резиновому шлангу попадает в помпу распылителя; когда тело девушки сгибается вперед, вода из помпы попадает в воловье сердце. Ты видишь, как двумя влажными потными пятнами намокает рубаха в красную клетку у нее на лопатках.

Под хлюп-хлюпанье распылителя учителя физики последовательно одолевает отрыжка, смесь говядины и медового вина беспрестанно подступает к гортани. Словно воду из того бака закачивают не в воловье, а в твое сердце.

А ты все оцепенело глядишь, как она до последней капли закачивает целый бак воды в воловье сердце, а из сердца вода попадает в магистральные, кровеносные, капиллярные сосуды, из капиллярных сосудов вода просачивается в мышцы, просачивается в кости, просачивается в каждую клеточку.

Старик вытягивает из воловьего сердца трубку с металлическим наконечником, затыкает рану на воловьем сердце рваной тряпкой.

Девушка подходит к водяному баку, вытаскивает и скатывает красный резиновый шланг. Скатывает и старик красный шланг у себя в руках. Девушка запихивает распылитель в неведомо какой угол. Ярко искрятся свечи, в огоньках появилось две чернеющие точки, то нагары от фитильков, говорят, будто по форме нагаров можно предсказать, хороший будет урожай или нет, предугадать, счастливо сочетается браком дочь или нет.

Все вышеописанное они выполнили, целиком отдаваясь делу, словно рядом никого нет.

– Все, отдыхаем! – объявляет старик. – За час до рассвета сдерем ему шкуру, если раньше содрать – выйдет меньше мяса.

Отец с дочерью возвращаются к подстилке, снимают обувь и фартуки. Девушка с удивлением спрашивает:

– Почтальон, а чего это ты не спишь?

Учителя физики застукали подглядывающим за частными делами хозяев. Он мямлит в ответ:

– Я… я не хочу спать…

– Не хочешь спать? – Улыбается она с очевидно коварной улыбкой, босыми ногами вспрыгивает на подстилку и с хлюп-хлюпом залпом допивает оставшиеся от меня полпиалки вина. Очень влажные у девушки губы, на них определенно будет запах меда, а равно запах вина. Кончиком языка она слизывает влагу, ярко-красный мазок проступает сквозь влагу, бесподобно гладок он, бесподобно влажен он, кажется он вымазанным в один слой следами воловьей крови.

Старик настороженно оглядывает меня, с шур-шуром протирает трубку, вытряхивает оттуда табак, снова шур-шуршит кисетом, протягивает трубку мне, приглашая и меня покурить.

Я робко принимаю трубку, закуриваю от поддерживаемого им щипцами уголька. От бьющего в легкие едкого запаха я вспоминаю о моих четырех блоках первосортных сигарет, от воспоминаний об отравлении никотином в комнате для задержанных тошнотворно кружится голова. Тут же я слышу отзвуки ударов дождя по черепице и ударов падающих с карниза в кадку капель. Через узенький зазор между створками двери пробиваются снаружи свежий воздух и сырость глинозема.

Старик снимает обувь, бочком укладывается на свернутое масляно-блестящее одеяло, прикрывает веки и затихает. Девушка же обращается к тебе:

– Почтальон, а ты из города пришел?

– Да, из города.

– А где лучше – в городе или в деревне? На твой взгляд.

Я не могу ответить на этот вопрос.

– С рассветом наступит мой день рождения, – печально говорит она. – Догадаешься, сколько мне? Девятнадцать лет!

Старик косо на нее смотрит. Тут же звучит стук в дверь.

Девушка вскакивает и идет открывать.

Влетает порыв холодного воздуха. В дверях появляется молодой человек худощавого телосложения, с тонкими губами, тонкой переносицей и черными глазами, за спиной у него выпячивается раздутый тюк.

– Вот же ночной гуляка! – говорит она, прикрыв дверь и упираясь спиной в створку.

– Батюшка! – Парень гнет спину перед стариком, совершая малый поклон со сложенными у груди руками.

– А вот и ты, Теню![121] – отзывается старик. – Присаживайся, дочка, подлей братцу Теню вина.

– А у тебя у самого руки отсохли? Почему это я должна ему вино лить? – сердито бросает она.

– Вот так дитя, чем дальше, тем меньше почтения! – вздыхает старик.

Теню холодно улыбается, снимает с себя тюк, сам наливает себе вина и с громким хлюпом выпивает его.

– Как торговля в последнее время? – интересуется старик.

Теню окидывает взором учителя физики.

– У нас гостит попавший в беду почтальон, – поясняет старик.

– Нет, я – учитель физики в городской средней школе № 8.

– Эге, так Вы у нас наставник, – восклицает старик, – школьные учителя – достойные люди.

– Батюшка, в этом году я в своем деле не достиг успехов, я объехал несколько старых приятелей на правобережье Янцзы, думал с ними вместе податься в оба Гуана[122], и невдомек мне было, что у кого-то сплошная невезуха, у кого-то увертки на любые предложения, у кого-то теперь жены и дети, былую решимость всем им дочиста смыло ветрами и дождями. – Он подливает себе еще вина и охает. – Когда-то нам в спину дул весенний ветер, а теперь, когда он всех нас разнес по Поднебесной, все наши мечты обернулись пшиком.

С полными скорби глазами старик угрюмо заявляет:

– Во всей Поднебесной не бывает нескончаемых пиров – вот в чем закавыка. Сколько в нашей истории непревзойденных героев, и все как один в итоге теряли голову. Сердце у меня давно как сбоит. Да и тебе нет надобности упрямствовать, погодя с дочкой моей породнишься и будешь вместе с нами коротать дни, умерщвляя волов.

– Не пойду я за него! – У дочки по лицу идут красные облачка, невнятно бормочет она: – Не получила я с него еще то, что он мне обещал!

Парень достает из-за пазухи красный сверток, разворачивает его слой за слоем, открывая пару блестящих золотых браслетов. Обеими руками преподносит он их девушке со словами:

– Со следующим солнцем у сестрицы день рождения, эти золотые браслеты, считай, подарок от братца на праздник.

Девушка принимает браслеты, надевает их на запястья, показывает старику:

– Батя, красивые же?

Молодой человек развязывает тюк – И уже на половине развязывания учитель физики учуял запах, от которого волосы встают дыбом. Он замечает, как у того самого черного пса шерсть поднимается торчком, встает пес и тихо скул-скулит – Показывается из тюка громадная тигриная шкура. Черный пес трясется всем телом, ной-ноет, точно его зубная боль прихватила, пятится к дровам и с-с-сыт под себя.

Молодой человек расстилает тигриную шкуру на подстилке и говорит:

– Батюшка, Теню нечем было отблагодарить Вас за неустанную заботу, вот он и достал эту шкуру, чтобы Вам было мягче спать, так проявлю я хоть капельку почтения к старшим.

Учитель физики отупело глядит на красиво переливающуюся тигриную шкуру,