Тринадцатый шаг - Мо Янь

Поглаживая плотный тигриный хвост, старик спрашивает:

– Где ты ее раздобыл?

Бравый охотник на тигров не отвечает.

Старик замечает:

– Как бы только ты не сгорел на огне, который сам разжег!

Парень отзывается:

– Батюшка, Вы не тревожьтесь, все эти человечишки – сплошь и рядом винные бочки да мясные сумы…

Бравый охотник на тигров не успевает договорить, как слышится мощный удар в дверь. Засов отлетает, дверная створка раскалывается надвое, холодный ветер врывается в комнату. Впрыгивают через проем четверо сотрудников общественной безопасности с многозарядными пистолетами Тип 69.

Они сурово приказывают:

– Не двигаться! Руки вверх!

Впрыгивают в помещение еще четверо полицейских, у каждого из них при себе пара импортных наручников из нержавейки, проворно накладывают они оковы на всю вашу компанию.

Учитель физики не исключение. Он хотел было отбрехаться, но только открыл рот, как отведал оплеухи. Удар получился настолько сильный, что у него изо рта брызжет кровь, отлетает он на тигриную шкуру. И чувствует, что тигриная шкура вовсе не такая уж мягкая. Один из полицейских объявляет:

– Поднимайся, паршивый убийца тигров, гадкий живодер, столько дней чинивший нам препятствия! Подлый контрреволюционер!

Раздел третий

После многократных допросов учителя физики освободили с вердиктом «невиновен».

Идет он по осеннему проспекту, видит, как под красиво палящим солнцем опадают на землю один за другим золотистые листья, опускаются листья на дорогу, опускаются листья в реку.

Все его тело нещадно зудит, первая вероятность – вши у него завелись, вторая вероятность – чесотка у него завелась.

Он подходит к магазинчику на краю сточной канавы, обнаруживает, что железную дверь скрепили печатью отдела по делам торгово-промышленного управления. Когда он поворачивается и хочет уйти, из ивовой рощи показываются двое одетых в штатское людей.

– Ну и чего ты тут делаешь? – сурово интересуются шпики.

Учитель физики по выпуклостям под поясами понимает, что это за люди.

Он отвечает:

– Я – учитель физики средней школы № 8… Хотел пачку сигарет прикупить…

– Учитель? – Шпики недоверчиво оглядывают его.

Один из тайных полицейских хватает его за обе руки и со смехом показывает на следы наручников на запястьях: – Ничего себе педагог! Отвечай: когда ты сбежал из-под стражи?!

Даже при наличии рта учителю физики сложно что-то возразить на это, а потому он уходит вслед за шпиками. На входе в отделение он сразу же видит того самого грозного полицейского, с которым они знакомы с недавних пор. Узнал тебя и он. И тут же говорит шпикам:

– Псих это, отпустите его!

В глубине души радуясь удаче, учитель физики покидает отделение и всеми мыслями и чувствами устремляется домой. Думает он, что первое сделает, когда вернется домой. Надо попросить Фан Фугуя вернуть мне лицо, хочет умереть, хочет жить – его воля, а мое место – за кафедрой выпускного класса средней школы № 8.

Он идет по краю улицы и как на грех замечает в большой витрине магазина одежды свое отражение. На нем и мешковатая, и великоватая, да к тому же пропитанная кровью роба мясника, волосы у него седые и спутанные, лицо все в синих, красных, черных, белых пятнах. Он и сам себя не узнал.

Он отыскивает бывшего ученика Ма Хунсина, хочет одолжить у него немного денег, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Ма Хунсин подвергает его долгим расспросам и все равно не удосуживается признать. Говорит Ма:

– Как бы помягче выразиться? По голосу и по тому, что Вы рассказываете, Вы вроде как учитель Чжан. Но по виду Вы на учителя Чжана никак не тянете.

– Добрый мой ученик! – плача говорит он. – На учителя твоего свалилось много бед, в противном случае я бы к тебе не обратился. Считай, будто попрошайке милостыню даешь! Помоги учителю пережить этот критический рубеж!

Говорит он и говорит, а сам невольно на колени опускается. Ма Хунсин его торопливо поднимает на ноги.

Выдыхает Ма:

– Учитель, ученику неловко, что он Вас расспрашивал о личных делах. Но по Вам видно, что дела у вас из рук вон плохи. Я дарю Вам двести юаней, одежды купите, постригитесь, умойтесь, очки смените, а со всем остальным постараемся потихоньку вместе разобраться.

Учитель физики крепко сжимает в руке заветные двести юаней, словно это ключ к воротам фортуны. Он минует магазин за магазином. Никто не смеет дать ему отпор в дверях магазинов, но он сам чувствует, что их роскошные парадные напоминают открытые склепы, а он в склеп попадать не хочет, поэтому все блуждает по проспекту. Когда прохожих становится поменьше, он слышит, как в полете трутся о воздух, на спуске вниз ударяются о землю, расплескивают остатки влаги на дорожном покрытии те самые золотистые листья белых тополей. Это все очередная, непрерывно вертящаяся золотистая песня. Все эти «свободные ассоциации» для него не надуманная игра, а неподдельная мечта вернуться при невозможности вернуться в сезон цветения белых тополей с тем едким запахом, будто предопределившем всю его последующую жизнь.

Нога у него не опускается попирать те покойно улегшиеся на цементном покрытии золотистые листья, но он и обязан попирать те золотистые листья, потому что не может же он идти, задрав ноги, как, впрочем, не может он выбрать другую дорогу.

В тополиной роще на берегу реки золоченая музыка заходится изумительным блеском египетских пирамид. Отвесно падает сквозь обильно покрытые листвой кроны деревьев золотистый солнечный свет, озаряя все вокруг золотым сиянием.

Путь ему преграждает группка обвязанных красными галстуками учеников начальной школы.

Ты видишь, что они поднимают высоко над собой большие флажки из папье-маше, с одной стороны на этих флажках цветными карандашами нарисован портрет мужчины в больших очках поверх высокой переносицы с рассекающим ее шрамом (портрет к тому же заключен в черный круг), а с другой стороны написано:

Сбор пожертвований для учителей средних лет средних школ на грани смерти

Мальчик во главе шествия вручает тебе отпечатанную на ротаторе розовую листовку, на которой крупным, но тонким шрифтом выведено следующее воззвание:

Гражданин,

есть в тебе хоть капля сострадания?

Есть в тебе жалость?

Знаешь ли ты, как тяжело приходится

учителям средних лет средних школ нашего города?

Они помирают от усталости за кафедрами!

Они вешаются в аудиториях!

Есть у тебя готовящиеся к поступлению в вуз дети?

Учился ты сам в средней школе?

Откройте же ваши кошельки!

И десятка тысяч юаней не будет много;

И одного юаня не будет мало.

Ты поднимаешь голову и смотришь на эти озаренные ослепительно-золотым