Горе побежденному - Альберт Санчес Пиньоль

Так вот, на самом деле тверже, чем соленая треска, стал именно Вербом. Через несколько часов отвар черной репы начал действовать. Вербома нашли на полу его кабинета, и все предположили, что его старое сердце не выдержало волнения, вызванного встречей с давним и заклятым врагом. Все сочли его мертвым и, как прочих мертвецов, положили в гроб.

* * *

Из Сьютадельи я отправился на берег моря, туда, где умерла Амелис. В неустанном плеске волн есть некая сила, которая заставляет человека заглянуть себе в душу и свести счеты с самим собой. Я довольно долго смотрел на этот уголок морского берега, как будто это была самая святая из гробниц. Tingues cura de l’Anfan. Бедная Амелис: она умерла, не зная того, что несколькими минутами раньше ее сын погиб. Как мог я позаботиться о нем? Этот груз всегда лежал на моей душе, и сны только обостряли мою боль: в этой жизни инженер может покорить самую высокую из стен, но даже самый зыбкий из ночных кошмаров ему неподвластен. О том, что близко, о том, что рядом: боль и память способны перенести нас в далекое прошлое. Для меня время в этом уголке берега остановилось; когда я ступал на его песок, я переносился в 11 сентября 1714 года, словно всех прошедших лет и не было.

Нен пришел туда, как мы с ним договорились, и, подмигнув мне, сообщил:

– Вербомчик выпил всю бутылку.

Я кивнул, не глядя на него, потому что береговой песок все еще занимал мои мысли, однако Нен хорошо справился со своим делом и заслуживал лучшей награды. Я протянул ему руку и сказал:

– Спасибо. Вербом был опухолью этого мира. Мне кажется, в Барселоне не найдется ни одного человека, который бы не был нам благодарен.

– Что вы думаете делать дальше? – спросил Нен.

– Я вернусь в Берлин, – ответил я откровенно. – Двенадцатого сентября тысяча семьсот четырнадцатого года я оставил этот город, потерпевший поражение и занятый врагом. Ничего сейчас не изменилось, а у меня здесь не осталось ни друзей, ни родных.

– Я неплохо говорю по-немецки. Если вы разрешите мне поехать вместе с вами, я очень скоро смогу найти себе занятие.

– О, я нисколько в этом не сомневаюсь! – съязвил я. – С вашим опытом и способностями вам в любом уголке мира будет сопутствовать успех. – Тут я оторвал взгляд от песка и посмотрел ему в лицо. – Но на кой черт вам ехать со мной в эти холодные края?

– Да ладно, – сказал он с улыбкой. – На самом деле вам это уже давно известно.

Что он имел в виду? До той минуты ненависть к Вербому и жажда убийства настолько владели всем моим существом, что я почти ничего больше не видел и ни о чем другом не думал. Пока я разглядывал каждую морщинку и каждый изгиб его лица, Нен заговорил:

– Во время штурма одиннадцатого сентября мою мать и моего брата убили, а меня ранили после полудня. Ночью какие-то солдаты Коронелы вытащили меня из-под развалин и доставили в сиротский приют. Я не смог отправиться на поиски отца, пока не поправился, но было уже поздно. Он был тяжело ранен, но бурбонские ищейки его разыскивали, и ему пришлось бежать за границу, хотя снарядом ему снесло половину лица.

Рука у меня задрожала, но, несмотря на это, я дотронулся двумя пальцами до его щеки.

– Но ведь тебя убили, – сказал я дрогнувшим, растерянным голосом. – Бальестер сказал мне, что тебя настигли пули, и я слышал твои стоны.

– Ты видел мой труп?

Я покачал головой.

– Если бы убить меня было так просто, – добавил он, – мы бы сейчас здесь не стояли.

Как вы помните, я вышел из Сьютадельи без маски. Мои страшные раны были открыты солнцу и соленому морскому ветру. Анфан обнял меня и поцеловал каждый шрам, оставленный картечью в тот далекий и страшный день на левой стороне моего лица. Я смог сказать только:

– Амелис даже после смерти знала, что ты жив. Все это время она пыталась мне об этом сказать.

– Я знаю, – ответил Анфан. – А теперь ответь: я ведь правильно поступил, когда не захотел говорить тебе, почему ненавижу Вербома? Ты бы не разрешил мне участвовать в заговоре.

О том, что близко. Я уже сказал в самом начале: иногда, в отдельных случаях, нам бывает трудно разглядеть то, что находится прямо у нас под носом. Но все же почему я не догадался, что Нен – это Анфан? Согласен, мы расстались несколько десятилетий назад, и, когда я видел его в последний раз, он был еще ребенком. Анфан не ошибался: без его помощи справедливость бы никогда не восторжествовала. Иногда, в отдельных случаях, мы не видим того, что находится прямо у нас под носом, потому что не хотим этого видеть.

* * *

Суви-молодец присутствовал на похоронах Вербома. Он стоял в первом ряду и рыдал, как лицемерная Мария Магдалина, разведя кругом сырость, а потом выразил сочувствие вдове и двум детям мясника из Антверпена и поцеловал их всех в лоб и в обе щеки. Родственники Вербома сочли за честь, что сам король Пруссии прислал своего представителя на эту церемонию. И, по правде говоря, все присутствующие были тронуты, видя, как выдающийся дипломат целует и обнимает всех домашних покойного, включая прислугу и особенно лакея с длинным шрамом на правой стороне головы. Ха-ха! Мне бы хотелось описать свои чувства подробнее, но, к сожалению, я должен продолжать рассказ. Добавлю только, что история славной гибели Вербома обрела краткий эпилог, достойный обычных шуточек Mystère.

Несмотря на все преимущества дипломатической неприкосновенности, инстинкт подсказывал мне, что из Барселоны надо смываться: рано или поздно кто-нибудь сумеет связать концы с концами. Итак, уладив последние дела, мы с Анфаном незаметно перешли границу, но перед этим я написал одно длинное письмо.

На прощание я поручил прусскому консулу доставить мое послание родственникам Вильяроэля. Как это свойственно всем пруссакам, консул задал мне множество вопросов, чтобы иметь возможность исполнить мое поручение незамедлительно и споро. Где именно проживает эта семья? Мне пришлось прервать его рассуждения способом, принятым в прусской армии: я не имел ни малейшего понятия, где найти семью дона Антонио, но это было дело проходимца-консула, а не мое. Или он доставит письмо быстро и самым надежным способом, или я позабочусь о том, чтобы Маленький Фриц отправил его служить в какое-нибудь уютное местечко – например, в южные края