Переселенцы - Мария Панфиловна Сосновских

Невеселые думы одолевали Петра Васильевича. Вот давно лелеял он думку построить свой кирпичный завод. И все шло к этому – по слухам, волостной центр должны были из Белослудского в Прядеину перенести, строительство бы началось, а тут – вот он, кирпичик-то елпановский, крепкий да звонкий, только денежки плати да покупай сколь тебе надо! Но нет, эвон что на сходе сказали: не будут, говорят, делать из Прядеиной волости, село наше теперь на вечные времена станет деревней. Запретили нарезать новые земли покосов и пастбищ. Строго приказано не селить на жительство приезжих из других мест. Разве подумал бы когда, что в гораздо меньшей по размеру деревне Харлово будет теперь строиться церковь и волостное правление. А все из-за той заварухи-пугачевщины, пропади она пропадом…

На заимке шла полным ходом молотьба, урожай в этом году выдался добрым, намолот пшеницы и ржи – хорошим. Работники то и дело возили с гумна тугие мешки и ссыпали зерно в завозню.

Петр Васильевич брал пригоршнями полновесное зерно, и его суровый взгляд теплел: будет что молоть на его мельнице! И мука хорошая выйдет, и крупчатка. Нет уж, дудки! Не отдам я, пока жив, этой земли. И никто мне не указ! Хоть целое войско присылайте! Подойдет Покров – можно бы и в Тагил, к Варсонофию Зыкину хлебный обоз снаряжать.

…В Белослудское из губернии пришел пакет с депешей, в которой сообщалось: «С особливым удовольствием известились Ея Императорское Величество, что жители Ирбитской слободы во время бывших замешательств, будучи со всех сторон окружены бунтующими селениями и утесняемы нападениями от злодейских шаек, наблюдая истинное к отечеству усердие, не токмо пребыли в непоколебимой верности, но и самопроизвольно избрав и вооружа из самих себя немалую партию, храбро сопротивлялись даже до того, что и в отдаленности от их слободы устремлялись на злодеев и их поражали. Ея Величество, не оставляя никогда похвальных заслуг без достойнаго воздаяния, в знак особливаго Ея Императорскаго Величества к сим верноподданным благоволения, Ея Величество повелевает: Ирбитскую слободу учредить городом, на основании прочих российских городов».

В приложении к высочайшему указу говорилось о награждении титулами особо отличившихся в обороне слободы: «Писаря Ирбитской волости Ивана Назаровича Мартышева произвести во дворянство: наградить титулом и деньгами в размере пятьдесят рублей. Местного священника Богоявленской церкви Василия Ефимовича Удинцева наградить именным серебряным кубком и деньгами в размере двадцать пять рублей. Волостного старосту Ивана Никоновича Ефемева, крестьян Куликовского хутора Леона Ивановича Куликова и его брата Павла Ивановича Куликова возвести в ранг купечества первой гильдии и выдать денежное вознаграждение в размере двадцать пять рублей. Остальным участникам обороны слободы выдать вознаграждения по пять рублей каждому».

Шестого июня 1775 года состоялись торжества по случаю открытия города, на которых присутствовал сибирский губернатор Денис Иванович Чичерин. В 1776 году Ирбиту был пожалован герб. Описание герба гласило: «Прямо стоящий щит, разрезанный поперек надвое, в верхней части в серебряном поле голубой Андреевской крест, показующий непоколебимую верность жителей города Ирбита к Ея Императорскому Величеству; в нижней части в красном поле положенные на крест сабля и Меркуриев жезл золотые, означающие, первое, поражение сим оружием злодеев, а второе упражнение в торговле жителей сего места».

Так бывшая Ирбитская слобода сделалась уездным городом, и Ирбит стал быстро богатеть и разрастаться. На ярмарку поехали купцы из всех городов Российской империи, а потом и из-за границы. Обозы с товаром многие сотни верст везли и везли во всякую погоду; весной после ледохода сплавляли на барках по рекам, разгружали их на пристанях и товары везли в купеческие лабазы и лавки.

День и ночь в Ирбите дымили два кирпичных завода, обжигая кирпич для постройки казенных зданий, церквей и складов. Народ валом валил в Ирбит не только на ярмарку: в городе можно было найти работу всякому – и крестьянам уезда, замученным малоземельем, падежом скота или другими несчастиями, и пришлым людям, которые нанимались на кирпичные заводы или шли грузчиками на пристани, погонщиками скота, конюхами, дворниками – кем угодно, лишь бы прокормиться.

Разнообразна и пестра была публика Ирбита-города. На колокольнях церквей заливался малиновый перезвон, богатые, хорошо одетые горожане целыми семьями чинно шли к вечерне. В кабаках же веселился простой люд: там орали песни, пиликали гармошки, где-нибудь в укромных уголках мужики тискали пьяных растрепанных девок… Там и сям слышалась матерная брань, возникали пьяные драки. Для порядка были городовые, но они будто и не замечали этого.

– Пусть себе подерутся, потешатся, намылят рожи-то друг дружке, – говорил околоточный Филатыч и назидательно подымал кверху палец, – знамо дело, русский народ без мордобоя не может… Зато завтра, как проспятся, дружнее их не будет! А што до гулящих девок, дак и им тоже заработать надобно!

…А в хуторе Куликовском Лева и Соломия Куликовы продали свое пожительство, тихой ногой собрались и тайком от Левиных брата и племянников укатили в Екатеринбург. Соломия радовалась: сбывается ее мечта! Теперь они свободны, как птицы, и капиталу, чтобы начать торговлю, у них хватит. В Екатеринбурге широко развернуться можно, да и от ненавистных родственников подальше…

Соломия впервые была довольна мужем: Лева ловко-таки пролез в купечество. Теперь-то уж они выйдут в люди. Дочь в богатом доме живет, даже слуг держит. Хватит и ей, Соломии, копаться в земле да в навозе, коров доить. Теперь-то она может одеться, как богатая купчиха, и надеть свои драгоценности, особенно бриллиантовое ожерелье – нечего ему лежать в сундуке в подвале. Все так и ахнут, когда она появится в купеческом собрании в бриллиантовом колье и станет в центре внимания всех мужчин и завистливых купеческих жен.

Соломия в сотый раз гляделась в зеркало в золоченой раме: «Господи, как же я постарела… Где моя тонкая талия! А лицо! Боже, сколько морщин! Бежит время… Даже дочь Дарья давно уж – женщина в годах… Неужто старость?»

Она стала думать, что там с отцовским домом в Аргаяше, о Куликовском хуторе. Непременно надо съездить в Казань, а по дороге в Аргаяш да и на хутор заглянуть…

Вскоре после приезда в Екатеринбург Лева с Соломией купили каменный двухэтажный дом, открыли торговлю тканями, одеждой, казанскими валенками, стали богатыми и известными людьми.

Беглая невеста

В семье Елпановых в эту весну произошло неприятное событие. Перед самой Троицей из Юрмича опять приехали сваты. Сваты сидели в избе и