Янакуна - Хесус Лара

нечего, Симу вернулся. Подходя к своему селению, он заметил скакавшего во весь опор ньу Исаку и спрятался в кустах. Оттуда он со страхом увидел, что хозяин спешился у него во дворе. Как проклинал потом себя Симу, что не выскочил из кустов, не принял на себя удара. Свое бешенство ньу Исику сорвал на беззащитных детях и старухе. Когда Симу прибежал во двор, избитые хозяином до полусмерти, они лежали на земле без дви­жения. Едва рассвело, к ним явился старший хиляката тата Апули.

- Я пришел за тобой, — сказал он Симу. — Молодой хозяин здорово разозлился, прямо не знаю, что он с нами сделает. Вчера вечером он избил понго, а меня от­таскал за волосы.

Симу почувствовал непреодолимое желание бежать куда глаза глядят, но, услышав, как ровно дышат во сне детишки, он вспомнил о Вайре, своей верной подруге, об овцах, о хозяйстве. Нет, он не смеет бежать. Пусть его замучают, но он не бросит своего дома, своих детей.

Ньу Исику ожидал у ворот. От нетерпения он сбивал кнутом ветки бузины.

- Что я тебе приказал вчера? — спросил он индейца.

Симу не мог ответить. Холодный пот выступил у него на лбу. Тогда заговорил хлыст. Багровая полоса пере­секла щеку Симу.

- Почему Митмаяна не вернулась?

Казалось, удары вернули Симу мужество, он проле­петал:

- Ее уже не было в селении, папасуй...

- Не было? А может быть, ты отослал ее в город?

Вопрос был настолько нелепым, что Симу вновь ли­шился дара речи.

- Поэтому ты и прятался до утра?

Симу совсем потерял голову от страха. Тем временем по приказу хозяина хилякаты сорвали с него одежду и привязали его руки к толстой ветке бузины. И хозяин по­казал, что значит умело обращаться с хлыстом. Симу сразу пришел в себя, он рассказал правду, надеясь, что ньу Исику сменит гнев на милость и истязание прекра­тится. Но хлыст по-прежнему свистел в воздухе и удары становились все сильнее; ньу Исику не жалел сил. Симу признал свою вину, он ослушался приказа хозяина, но ни­когда больше он не сделает этого, никогда! Он молил о пощаде, обещал верно служить хозяину до конца своей жизни. Но мольбы и клятвы Симу, казалось, только раз­жигали злость ньу Исику. Тело несчастного индейца по­крылось кровоточащими рубцами, руки безжизненно повисли. Но хозяин не знал усталости, кнут методически рассекал воздух и опускался на спину жертвы. Со страш­ным треском отломилась ветка, к которой был привязан Симу. И, бездыханный, он упал на землю.

Тата Апули не выдержал. Он упал на колени и про­тянул руки к ньу Исику.

- Хватит, папасуй... Он умрет...

Как бешеный, набросился ньу Исику на хилякату, его мощные кулаки наносили умелые, рассчитанные удары. Потом по знаку хозяина хилякаты раздели тату Апули, привязали к бузине и хлыст загулял по телу старика. Скоро ньу Исику выдохся, он передал хлыст понго, тому долго думать не приходилось, он знал, что будет за непослушание. Понго старался угодить хозяину и не остановился до тех пор, пока спина таты Апули не пре­вратилась в сплошную кровавую рану. Старик больше не стонал, ньу Исику круто повернулся и зашагал к дому, а понго зарыдал над окровавленным телом таты Апули.

Симу и тату Апули постепенно приходили в себя. Они даже почувствовали некоторое облегчение, считая, что все страшное позади. Хозяин сорвал свой гнев, и больше им ничто не грозит. Симу вздохнул полной грудью, те­перь Вайра может спокойно возвращаться из города, к тому времени хозяин все забудет. В конце концов ничего страшного не случилось, раны скоро заживут, зато Вайре нечего опасаться.

Но ньу Исику вернулся, ведя за собой всех понго. Симу и тату Апули силой подняли на ноги, за ними вы­строились понго, и процессия двинулась к источнику Инкавакхана. Около хижины Симу остановились, и ньу Исику приказал выгнать из загона быков и овец и отве­сти скот в имение, потом он распорядился согнать кур и кроликов. Когда приказание было выполнено, он бросил понго коробку спичек и крикнул, чтобы тот поджег хи­жину. Понго онемел от удивления, но не посмел не вы­полнить приказа хозяина. Огонь охватил хижину Симу и с треском пожирал ее хрупкие стены. Больше здесь ньу Исику нечего было делать. Он направил своего коня к пустынным скалам за границами имения. Там гулял лишь ветер, резвились вискачи и кричали совы. Симу опять раздели, хозяин зверски избил его и принялся топтать конем. Когда окровавленное тело индейца бессильно рухнуло на землю, ньу Исику спихнул его в пропасть. К счастью, Симу зацепился за выступ.

Из груди Вайры вырвался крик ужаса, все ее суще­ство охватила жгучая ненависть и непреоборимая жажда мести.

- Не пугайся, он жив, его подобрали и спрятали, — успокоила ее мама Сабина и продолжала рассказ.

Мама Катира и дети, услышав приближавшийся то­пот копыт, укрылись в горах. Оттуда они наблюдали, как пылала хижина и как угнали Симу. Они спустились вниз только ночью и, увидев, что их дом сгорел дотла, пошли к тате Кайтану. Туда же пришел тата Апули с сыном и зятем, и все отправились на поиски Симу. Он лежал на том же месте, но был так избит, что не мог подняться на ноги. Пока его донесли до ближайшей хижины, начало светать. Днем хозяин объявил, что каждому, кто окажет помощь Симу, который отныне навсегда изгонялся из имения, грозит смерть. Симу спрятали в пещере. Ин­дейцы дали ему все, что было нужно: кто шкуру ламы, кто овечью, кто притащил пхуллу и еду. Ханпири тата Верно каждую ночь лечил Симу, он еще не ходит, но за ним смотрят мама Катира и мальчики.

Уже темнело, когда мама Сабина кончила свой рас­сказ. Минита, дочь мамы Сабины, принесла миску дымя­щегося ахи. Но Вайре кусок в горло не шел, она еле сдер­живала рыдания, крупные слезы катились по щекам женщины. Глядя на нее, заплакала и Минита. Тата Кайтану и мама Сабина ласково утешали обеих. Мама Сабина созвала детей, и семья села за ужин. Но вид аппетитного кушанья вызывал у Вайры отвращение. Она из вежливо­сти села со всеми, но есть не могла. А тата Кайтану и мама Сабина, видно, крепко проголодались, устроив­шись поудобнее, они выбирали руками куски побольше и с наслаждением жевали. Больше Вайра была не в си­лах сдерживаться, с отчаянным плачем она выбежала из гостеприимной