Даурия - Константин Федорович Седых

Позеленевший Сулейман не посмел задержать его. А Федот отправился в приисковую харчевню, где немедленно обзавелся множеством дружков и с их помощью благополучно прокутил в два дня весь свой выигрыш.

Когда заявился он к Сулейману в следующий раз, в землянку набилось полно приискателей поглядеть на их отчаянную игру. На этот раз Сулейман не воткнул перед собой кинжал, но живо обернул Федота из куля в рогожу. Сначала он выиграл у него цейсовский бинокль, а потом винтовку. Чтобы отыграться, Федор решил рискнуть своими крестами. Сулейман не пожелал было играть на них, но тесак, которым Федор пригвоздил к столу пикового туза, заставил его согласиться. Три раза переходили кресты из рук в руки, но под конец были прочно завоеваны Сулейманом, немедленно нацепившим их ради потехи на свой засаленный бешмет.

Ушел Федот в ту ночь из землянки не только без крестов, но и без сапог, а назавтра с трещавшей от похмелья головой отправился бить шурфы, собираясь заработать на выкуп крестов.

К тому времени на прииск долетели вести о выступлении атамана Семенова. Началась запись добровольцев в Красную гвардию. Федот тоже записался, но потом сообразил, что приискатели попрут на фронт пешим строем, а это ему не улыбалось. Вечером он заявился к арендатору прииска Андоверову и реквизировал у него именем революции вороного породистого коня. Андоверов принялся робко протестовать, но Федот приказал ему сидеть и помалкивать. От Андоверова он заехал к Сулейману. Не мог же он отправиться на фронт без винтовки и бинокля, а тем более без сапог! Сначала Федот терпеливо объяснял турку, зачем пожаловал. Но тщетно взывал он к революционной сознательности ставшего вдруг глухим Сулеймана. Пришлось показать гранату и пообещать разнести вдребезги все его паучье гнездо. Только после этого он получил обратно оружие, сапоги и кресты. На прощание он выпросил у Сулеймана банчок спирта и, ласково пошлепав его по лоснящейся бритой голове, уехал.

В Александровском Заводе Федот узнал, что семеновцы заняли уже Оловянную. Тогда он круто повернул на запад и через три дня, обгоняя по дороге толпы беженцев из фронтовой полосы, прискакал на станцию Адриановку. На станции выгружались только что прибывшие на Даурский фронт матросы с Дальнего Востока. Поскидав с себя бушлаты, они скатывали с платформы четырехдюймовое морское орудие, и Федота заинтересовали разукрашенные татуировкой их груди и руки.

– Эй, чубатый! Иди помогай! – весело окликнул его круглолицый, с лихо закрученными кверху желтыми усиками матрос, на бескозырке которого Федот разобрал золотую надпись: «Адмирал Макаров».

Он охотно откликнулся на приглашение, и дальневосточники моментально оценили по достоинству его силу и ловкость.

Когда орудие благополучно перекочевало с платформы на землю, все тот же круглолицый матрос угостил Федота папироской из портсигара, на котором была изображена косоглазая, с высокой прической женщина, и беззлобно пошутил:

– Нанимайся, казак, нашу пушку возить. Ты один двух битюгов заменишь. И где вы такие родитесь?

Федот не пожелал ему ответить, а в свою очередь огорошил его вопросом:

– Давно в адмиралах ходишь? – Матрос непонимающе уставился на него голубыми глазами, но Федот погрозил ему пальцем и добавил: – Сдается мне, что ты такой же адмирал, как я наказной атаман.

– Тю-ю, дура, – озорно протянул матрос, понявший, в чем дело. – Ты, братишка, вывески читать не умеешь. Вывеска моя означает не адмирала, а название боевого корабля, на котором я служил четыре года царю Николашке и шесть месяцев мировой революции. А зовут меня Василием Васильевичем Усковым. Давай познакомимся, – и он протянул Федоту руку.

– А пушка у вас ничего, подходящая. Мне из таких стрелять не доводилось, – сказал Федот Ускову, когда изложил цель своего приезда в Адриановку.

– А ты разве артиллерист?

– Ага.

– Так чего ж ты молчишь? Мы тебя к себе возьмем, хочешь? Парень ты надлежащий, – и Усков потащил Федота к командиру отряда.

В тот же день на станцию прибыл командующий Даурским фронтом Сергей Лазо. Матросы выстроились на перроне.

Лазо поздоровался с ними и произнес короткую речь.

– Вы – ударная наша часть. Не сегодня завтра вам предстоит столкнуться с офицерскими батальонами Особого маньчжурского отряда. Так покажите же им, как умеют бить врагов народа дальневосточные моряки!

Говорил Лазо негромко, слегка картавя. Был он молод и юношески строен, округлое лицо его с едва пробивающимися черными усиками сразу запоминалось. Федот, узнав из его слов, что моряки ударная часть, решил про себя, что сошелся с ними весьма кстати. Он громче всех кричал «ура», когда командующий окончил речь.

Лазо сразу бросилось в глаза и удивило, что среди моряков оказался один казак. Он безошибочно определил это по широченным штанам с лампасами, в которых был Федот. Подозвав к себе командира отряда, бравого моряка в черной кожанке, он спросил его, откуда у них взялся в отряде казак. Командир объяснил. Тогда командующий подошел к Федоту. Федот, завидев его, вытянулся, кинул руки по швам. Лазо, разглядывая Федота проницательными глазами, спросил:

– Вот ты поступил, казак, в отряд моряков, а матросскую заповедь знаешь?

– Какую?

– Чеши врага в хвост и в гриву и никогда не показывай ему кормы.

– Да у меня у самого такая заповедь жизни, товарищ командующий, – широко оскалился Федот. Он выхватил из кармана свои георгиевские кресты и показал их Лазо: – Эти вот штуки и при царе даром не давали.

Увидев кресты, Лазо рассмеялся:

– Ну, тогда все в порядке… А какой ты станицы?

– Орловской, товарищ командующий! – щелкнул Федот каблуками, вытягиваясь в струнку.

Лазо, дотронувшись рукой до козырька фуражки, отошел от него, не переставая посмеиваться. А Федот был на седьмом небе от того, что ему удалось поговорить с самим командующим фронтом.

20

Весна 1918 года была первой и самой трудной весной преображенной России. Созданная Лениным и Сталиным Красная Армия билась с немецкими оккупантами на Украине и в Белоруссии, на подступах к центру русской революции, столице России – Петрограду. Ленин обратился к народу с воззванием: «Социалистическое отечество в опасности!» В Петрограде, Москве, во всех промышленных центрах страны на заводах, фабриках и в учреждениях плакаты звали: «Все на защиту революции!» Рабочие шли в отряды Красной гвардии и во вновь формируемые части Красной Армии, героически боролись с разрухой и голодом, под руководством большевиков уничтожали змеиные гнезда эсеровских и анархистских террористов и заговорщиков. И когда стало ясно, что ни армиям кайзера, ни силам внутренней контрреволюции не сломить беззаветного мужества бойцов Октября, пришли на помощь врагам революции страны Антанты. Войной и блокадой решили они покончить с советской властью, оторвать от России не одну из ее