Судьбы людские - Михаил Иванович Смирнов

Чуть погодя в соседнем дворе раздался заполошный вскрик и протяжный женский плач.

А за окном засеребрился рассвет…

Тишь ночная

Из города до деревни нужно было добираться на перекладных. Николай завидовал, у кого деревни стояли вдоль дороги. Казалось, куда удобнее на поезде добираться, чем на перекладных. Но, к сожалению, поезда мимо не ходили, и всякий раз приходилось полдня трястись на старом автобусе, частенько делая перекуры, то мотор перегрелся, то пассажиры растряслись и нужно добежать до ближайших кустиков, то просили остановить возле магазинчика в какой-нибудь деревне, чтобы сигареты купить. Да много всяких причин было, но самое интересное, что всегда укладывались в график…

Николай добрался до райцентра. Специально не стал останавливать автобус на горе, чтобы там поймать попутку, а спустился к автовокзалу, если это можно было так назвать. Бревенчатая изба, над дверью которой была криво прибита вывеска «Автовокзал», где последняя буква не умещалась, и ее пририсовали внизу, словно она съехала с планшета, но это вид не портило. Да и вообще, пассажиры на такие мелочи не обращали внимания. Одни торопились за билетами на местные рейсы, а другие, уже обилеченные, искали свободные места на улице вдоль невысокого заборчика, который как бы ограждал площадь вокзальную. Устраивались и начинались долгие разговоры. А было время, торопились в магазины, что были неподалеку от вокзала, или спешили в пивнушку, где можно было выпить пару-другую теплого кисловатого пива, или сделать «ерша», прихватив с собой чекушку водки, и исподтишка добавить в кружку с пивом. Оно и так было разбавлено, вот и приходилось выкручиваться любителям выпить.

Николай приехал поздно. Ночь на дворе. Что-то подзадержались на этот раз, хотя из графика никогда не выбивались, а тут напасть за напастью, то дважды колеса пробили, и пришлось менять, но поехали и выяснилось, что ребенок куда-то умызнул, пока до кустиков бегали, и мамаша не углядела за ним, а спохватилась, когда автобус тронулся. Вот уж был крик! Всем автобусом кинулись на поиски. Нашли. Сидела за кустиком и ждала, когда зайчик к ней прибежит, как матери сказала, а потом задала ревака, когда мать отшлепала дочку. И снова в путь…

Можно было выйти на горе. Дождаться попутку и добраться до деревни. Но на дворе ночь. Отец уж давно спит. И не хотелось его тревожить. Старенький. А в последнее время стал сдавать. И поэтому Николай решил перекантоваться на вокзале, благо до утра уже не так далеко, а потом уж на первом автобусе тронуться дальше. Так и сделал…

Лето на дворе. Лето жаркое. Даже ночью прохлада не чувствуется. Он купил билет, благо вокзал работал почти круглосуточно, делая редкие перерывы. Он купил билет. Вышел на улицу. Днем бы тут было не протолкнуться, а сейчас тишина. В тени, куда не попадает свет от тусклых фонарей, расположилась молодежь. Оно и понятно – влюбленные. Под фонарями пара человек. Сидят, о чем-то негромко разговаривают. Николай закурил. Попыхал, сплюнул. Горечь во рту. Затушил сигарету, бросил под ноги и растоптал. Оглянулся на вокзал. Не хотелось сидеть в душном помещении. Подошел к ближайшей скамейке. Уселся. Сумка под боком. Прислонился к заборчику. Подремать бы, да комары не давали. То один жужжит под ухом, то другой покоя не дает. Опять закурил и запыхал, выпуская клубы дыма, пытаясь разогнать кровопийц. Но здешние комары ко всему приучены, а к куреву тем более. И закружились над ним, то и дело пытаясь испить его кровушки…

Светало. Где-то вдалеке загорланил петух и тут же следом за ним еще несколько отозвались, и началась перекличка. Гавкнула собака, которая неторопливо трусила вдоль скамеек. Остановилась возле столба. Задрала лапу. Привет передала кому-то, и снова нос к земле и вперед, словно не замечала людей, которые сидели на скамейках. Опять заорали петухи. Ну, теперь дадут жару! Не успокоятся, пока жители не поднимутся. Вот уже мукнула корова. Звякнул подойник. Еще немного и погонят стадо на пастбище. А Николаю в дорогу. Вот уже пазик подошел…

…Николай любил приезжать в деревню на первом автобусе. Солнце еще едва поднялось над горизонтом. Зацепилось за дальний лес и никак не хочет подниматься. Лучи яркие и низкие, по земле стелются. По траве роса посверкивает. Шагнешь по ней, и сразу темный след остается. И птицы едва поют. Еще не проснулись после ночи, то тут, то там горло прочищают, пересвистываются. А со стороны деревни уже вовсю доносятся голоса и мычание коров, которые неторопливо побрели в сторону реки, на ходу пощипывая росную траву, а рядом с ними пристроились овечки. Вслед за стадом шагал пастух – дядька Егор, который уж много лет пастушил в деревне. И сейчас шагал, редкий раз щелкал кнутом, но не подгонял стадо, а так, для острастки…

Николай вдохнул. Пахло влажной землей, пылью и росной травой. Солнце пригревает и запахи усиливаются. Он постоял, раздумывая, какой дорогой отправиться – по деревне, где еще соседи не разошлись, а стоят возле дворов и судачат, или по задам огородов, там, где речка протекает. И не удержался, припустил в сторону небольшого мостка. Речушка по колено. И название уж забыли. Речка и речка, и все тут! Помахал машине, которая просигналила и промчалась мимо, а потом свернул на тропку и по ней зашагал вдоль извилистой речки к мостку, что был напротив дома.

Он шагал по тропке. Невольно ойкал, когда задевал рукой за вездесущую крапиву. Правду говорят, крапива растет в тех местах, где проживает человек. Видать, здесь они живут с доисторических времен, если крапива вымахала стеной. Он спустился поближе к речушке. Шустрая и неугомонная, она шумела и ворчала среди кустов, бормотала на перекатах и притихала на ровных участках, а потом снова бурчала. Он перебрался через узкий мосток в два тонких хлыста. Остановился на середке. Вода бурлила под ним, того и гляди снесет мосток. Кружила в яме, что была чуть ниже по течению, и исчезала в кустах. Он поднялся на крутой бережок, где на краю огорода выращивали капусту. И по меже поднялся к дому. Но заходить не стал. Поставил сумку на крыльцо и сам рядышком уселся. Все, добрался!..

Он сидел и посматривал по сторонам. Стайка березок расшумелась на взгорке. Это ветер-баловник покоя не дает, треплет и треплет их за длинные косы. А чуть поодаль магазин. Раннее утро, но уже на крылечке сидят старухи и о чем-то судачат. Они не