Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

Слушатели молчали. Валент несколько раз ударил ладонью о ладонь, и остальные повторили этот жест.

16

Всадники пустили коней шагом.

– Ты все лучше держишься в седле, – заметил Валент.

– Последние дни даже спали верхом, – гордо ответил Амвросий.

– Молодец. Быстро учишься. Рыва неплохо вас тренирует.

Амвросий довольно заулыбался. Полез в седельную сумку. Достал кусок козлятины. Понюхал. Мясо пахло дымом и дубленой кожей. Попробовал. Принялся грызть. Валент посмотрел на него с заботливой насмешкой. Приподнял темные брови.

– Будешь? – предложил паренек. – Есть еще, если ты свое доел.

– Благодарю. Наслаждайся сам.

Миновали лес. Вверх потянулись желтоватые луга. Неровным горизонтом заиграли вдали вершины карпатских гор.

– Эти великие горы, от которых мы видим лишь часть, названы по имени дакийского племени карпов, – пояснил бывший сенатор. – Они обитали в этих местах задолго до прихода римских легионов Траяна. Эта страна называлась Дакией.

Мальчик слушал. Валент рассказывал дальше.

Долгие столетия этот край жил собственной жизнью. Лишь изредка проникали сюда путешественники из цивилизованного мира на юге. Карпы считались одним из самых воинственных племен, обитавших за Дунаем. Вместе с другими варварами-даками они вторгались в пределы Римской империи. Дакийское царство угрожало безопасности римского государства. Император Траян завоевал его в долгой и кровопролитной войне. Погиб царь даков Децебал. Пала столица Дакии Сармизегетуза. Только карпы остались в своих горах. Много веков никому не удавалось их покорить. Некоторые их старые крепости восстановили склавины – новые хозяева гор и равнин Дакии.

– А куда они делись? – вдруг спросил Амвросий.

– Кто?

– Карпы, – юноша бросил в траву обглоданную кость. Отхлебнул воды из просмоленной берестяной фляги.

– Их сменили готы. Потом здесь прошли гунны. Рассказывают, что они все превратили в пепел. Только затем эту землю заселили склавины. Никто мне так и не объяснил, когда и как это произошло. Есть племя карпан, но они веры и языка того же, что и все склавины. Название их только из-за гор происходит…

– А большие они, эти горы?

– Да, они велики и тянутся полукругом от Дуная до севера и дальше на восток. Есть еще большое ответвление на запад. Эти горы надежно закрывают плодородную низменность.

Валент достал лепешку. Начал есть, кладя в рот кусочек за кусочком. Кислый теплый квас приятно щекотал горло.

Они пересекли овраг, в котором бежала речушка. Золотистые кроны опять укрыли их от лучей солнца.

Амвросий принялся рассказывать о святилище Перуна. Сбивался. Повторялся. Говорил восторженно, словно позабыв все недавние уроки риторики и свои успехи. Теребил уздечку, дразня послушного мерина. Тот шевелил ушами, отгонял хвостом мух и, мерно покачиваясь, нес седока вперед. Римлянин ехал рядом, слушал, любовался природой, размышлял. Он давно полюбил такие прогулки, но лишь в последние недели начал брать с собой мальчика.

– Значит, пораженный молнией дуб почитается особо? Именно дуб? – переспросил Валент. Сделал удивленное лицо. Подумал: «Как все здесь походит на север Италии. Только травы пахнут немного иначе».

Амвросий с упоением принялся объяснять:

– Да, а еще из него делают амулеты, посохи, жезлы, стрелы. Дуб – дерево громовержца. Если бог грома сам избирает дерево, то из него жрецы мастерят кумира. Ставят его в святилище или на открытом месте. Только не в низине, а на высоте. Низина – место Велеса.

– Ты любознателен.

Мальчик залился краской. Заулыбался смущенно. Валент, обычно сухой на слова, уже дважды хвалил его сегодня.

– Хорошо, что ты все хочешь понимать. Не упускай ничего. Помни, знания пригождаются, даже самые странные на первый взгляд. – Приемный отец улыбнулся морщинками под умными глазами. – Хочу отметить твои успехи. Ты стал неплохо читать. Однако то, как ты пишешь, поражает меня. Разобрать твоих букв не в силах даже бессмертные боги.

Мальчик пожал плечами. Стоило ли говорить, что он вообще не мог еще писать сам? Все, что выходило у него пока – это переписывать. Однако он уже неплохо разбирал чужие строки. Быстро, необыкновенно быстро постигал он главную премудрость цивилизации.

Лиственные деревья стали чередоваться с хвойными.

– Перун сын Сварога, главнейшего из богов, – продолжал Амвросий свой рассказ. – Он подарил людям первый плуг и кузнечные клещи. Он научил выплавлять медь, а потом и железо. Но, говорят, воины почитают Перуна больше Сварога. Перун – воин. Отец Сварог полагается на него, а сам предается покою.

«Он стал очень серьезным», – заметил Валент. Мальчик вырос, но еще более он изменился с того дня, как римский изгнанник впервые увидел его. Черты Амвросия сделались строже, лицо вытянулось. Меньше оставалось в нем округлости, больше проступали четкие линии мужской красоты. Теперь юноша все сильнее походил на римлян эпохи язычества и республики, какими представлял их себе Валент.

Мальчик сутками пропадал в лесу, удил рыбу, боролся, учился владеть дротиками и луком. Валент обучал приемного сына совсем немногому: арифметике, чтению и письму, правилам латинской речи и культуры. Все остальное подросток постигал от жизни, какой представала она на этой земле.

Они объехали заросшее кустами пространство. Опять пошли одни лиственные деревья. Дышалось легко. Солнце светило мягко. Лучи его путались в облаках и ветках.

Амвросий рассказывал уже о других божествах.

– Скажи, а какое место в пантеоне здешних богов занимает Христос? Тебе известно слово «пантеон»? – спросил римлянин. Потеребил курчавую бороду, чтобы спрятать лукавую улыбку.

Мальчик на мгновение растерялся. Почесал за ухом, размышляя.

– Склавины не знают и не чтят этого самого доброго из богов. Разве тебе это не известно? Они говорят, что римские боги живут только в империи, а здесь правят свои духи и божества. Но Спаситель остается в моем сердце.

– Подходящее место. В голове ему делать нечего, – засмеялся Валент, глядя на удивленное лицо подростка.

– Почему ты так говоришь! – возмутился мальчик. – Иисус сотворил столько чудес и умер на кресте за наши грехи!

Валент повернул коня.

– Не сердись. Я не проверяю твою веру. Я сомневаюсь в ее необходимости. Ты должен учиться сомневаться. Не принимай все на веру, особенно когда речь идет о невероятных вещах. Это касается и здешних легенд. Сомнение помогает нам постигать действительное и отметать ложное, – Валент сделал красивый жест рукой, словно отбрасывая нечто легкое.

– Не понимаю этого, – растерялся Амвросий.

– Рано еще. Дослушай и объясни другое.

– Хорошо, – согласился юноша, все еще пытаясь понять слова Валента. Чему же верить, если во всем сомневаться? Разве это разумно – сомневаться? Разве не достаточно просто узнавать новое?

Римлянин продолжал:

– Есть еще одно правило, которое ты обязан знать. Не нужно всякий раз отстаивать то, во что веришь, то, что знаешь, в чем убежден. Это может быть небезопасно. Понимаешь?

– Этого я тоже