Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

– Трофим. Меня скифы прямо в родительском доме захватили. Всю семью живьем сожгли, язычники. Отец… Отец о выкупе говорил… Говорил, что божьих и государевых законов не нарушал. Он добрый был. Любил нас. Все равно сожгли, адово племя!

«Нечего ему реветь», – подумал Амвросий. Он понимал чувства юноши. Но никакой симпатии к государству цезарей не испытывал. Все вокруг него говорили дурно об императорах. Смеялись над ними. Даже отец не скрывал презрения к римским владыкам.

– Давно ты здесь?

Паренек сложил ладони перед лицом.

– Я всю дорогу смотрел, пока вели. Я до Дуная дойду. Только помоги! Мой отец важный сановник был. У него друзей много. Заплачу. Помогу тебе, когда нужда будет. Тетка моя замужем за Евстасием Исхионом. Он в Константинополе большой человек! Клянусь телом Христовым, отблагодарю!

– Идем, – приказал Амвросий, еще не зная, что делать дальше.

Они отошли к старой постройке, за стеной которой хрюкали свиньи. Здесь их никто не мог видеть.

– Из какого ты рода?

– Милостью славного Юстиниана мы отмечены… Фамилия наша сенаторская… Со времен принятия христианства предки мои служили божественному престолу… – икая, ответил Трофим.

Юноша явно произносил заученные фразы. Старался придать голосу помпезность, как его учили. Выходили лишь дрожь и путаность. Начиная фразу, Трофим не мог ее закончить.

«Ерунда, – мысленно произнес Амвросий. – Какое это имеет значение?»

Он был короче собеседника на полторы головы, но чувствовал себя уверенно. Когда и откуда возникла в нем эта твердость? Мальчик говорил взвешенно, не терялся:

– Ты решил стать свободным?

– Я…

– Склавины отпустят тебя, поживи ты с нами два года. Таков закон. Попросишь, примут в общину. Дадут землю. Только ради этого сюда уходят многие подданные Рима. Я сам видел отряды из фракийцев. Даже рабам здесь лучше.

– Ты что?! – внезапно вспылил Трофим.

– Ладно, – усмехнулся Амвросий, копируя рукой пренебрежительный жест Валента, означавший не конфликт, а равнодушие к проблеме. – Ты хочешь стать свободным? Кто же тебе может помешать?

– И ты со мной беги! – выпалил пленник.

– Куда беги? – серьезно ответил Амвросий.

– Только не выдавай! Помоги! Ты же римлянин, я по речи понимаю – римлянин? Ты ведь не раб? Ты здесь свой? Помоги! Всю жизнь тебе благодарен буду!

– Ты что, убежать решил? Уверен?

– Не выдашь?

– Нет, раз так на свободу хочешь.

– Поможешь?

– Не знаю, – засомневался Амвросий.

Не вмешиваться было одним делом, помогать – другим. Раб мог убежать, если так хотел. Если не боялся дикого леса, болот, Лешего и чужих людей. Но помогать в таком деле было нельзя. Не для того склавины уводили стольких пленников в свой край, чтобы отпускать их обратно.

– Я тебе по секрету скажу, вчера подслушал: сюда авары идут из степи. Они с севера через горы идут. Скоро здесь будут. Варварский вождь с войском далеко. Край этот защищать некому. Все погибнут. Авары, они страшней скифов. Они всех убьют.

– Перестань, – почти рассердился Амвросий.

– Никому не говори. Поможешь?

– Родители погибли?

– Да… – заревел Трофим.

– Тише. Помогу. Только тебе одному. Слышишь?

– Что?

– Сейчас бежать нужно. Один беги. Я тебе нож дам и еды. Как уйти – научу.

– Не выдашь? Поможешь? Храни тебя господь!

«Вот дуралей! Разве можно не верить, когда тебе прямо все говорят», – подумал Амвросий. Он только внешне легко решился помочь пленнику. Внутри мальчика бушевали сомнения. Желавший свободы раб выглядел жалко, но мечта его была справедливой. Помочь ему ничего не стоило: он мог сам найти способ бежать. Это было легко. Все трудности ждали человека впереди. Земля склавин не знала дорог и таила много дикой опасности. Помощь Трофиму означала предательство. Но кого предавал Амвросий? Он не мог ответить определенно.

Юный римлянин принял свое решение.

– Нож мой возьми. Иди к восточной ограде, той, что возле храма. Там меня жди. Дам тебе хлеба. Подскажу путь. Поймают – сам виноват. Но тогда не проболтайся. Понял?

19

– Чего так долго? – спросил Идарий. Потер рукавом заспанные глаза. Скривил рот в зевоте.

– Стрелы забыл!

– Хорош… – опять зевнул старый друг.

Амвросий проводил Трофима дальше, чем собирался сначала. Они прошли через незапертые ворота. Стражники не обратили на них внимания. Дальше ребята спустились к реке, выбрались к пустому овсяному полю. Амвросий посоветовал беглецу за полем свернуть в березовую рощу, а потом до заката идти через священный лес. Дальше Трофима могла вывести лишь удача.

Беглец поклонился. Поблагодарил своего освободителя. Поклялся перед богом навсегда остаться его другом. Амвросий хлопнул юношу по плечу и браво, как взрослый улыбнулся. Издали он помахал удаляющейся фигуре рукой. Мальчику было приятно, что он помог соплеменнику, как он полагал, обрести свободу. Сварог и Леший не могли не защитить беглеца. Даже римский бог – Иисус – должен был помочь новому другу Амвросия. Мысленно мальчик обещал принести у священного огня жертвы всем божествам в благодарность за помощь. Еды Трофиму должно было хватить надолго.

Легкий ветер прошелестел над сухой травой. Амвросий вспомнил о своих планах и бросился домой. Пыль не поднималась под его ногами. Он запыхался, пока добежал до городских стен. Во время остановки перед его глазами вновь предстал образ освобожденного раба. Вспомнилась его клятва хранить тайну и память о заботе.

В тот день Амвросий не вышел в число победителей на состязаниях. Дома он улегся с непонятной тоской. Мысли его бродили в пустоте. Глаза видели, как Валент сперва появился с группой шумных усатых дружинников, затем ушел. Следом, накинув плащ, выбежала Ирина. Слышны были монотонные голоса рабов, доедавших ужин.

«Вот если родился человек в неволе, так, значит, он навсегда таким в душе остается? – спрашивал себя мальчик. – Нет! Того быть не может, – он почесал спину под рубахой, – таких примеров и нет вовсе. Вот меня взять…»

Дверь неожиданно распахнулась. Рабы сразу умолкли.

Послышался властный голос Ирины:

– Иллириец, ступай во двор. Моему мужу помощь нужна.

– Хорошо, хозяйка, – без удовольствия отозвался парень. – Иду.

Амвросий видел, как девушка прошла к очагу, взяла со стола кусок бересты и снова вышла. «Суета каждодневная, – сказал мальчику внутренний голос. – Жизнь это хлопоты, коим нет конца и у которых зачастую смысла тоже никакого нет. Вот так!» Он повернулся к стене и невольно прислушался ко вновь ожившим голосам рабов.

– На ночь глядя, что за дела? – проворчал Полиник, старший среди невольников. – Уж мы свое разве не отработали? Дали бы отдохнуть людям, Христа ради. Вот священник мой рано спать любил ложиться и мне говаривал: «Стихни, зараза!» А мне что? Хорошо.

– Повезло тебе, при храме жил. В рай дорога, – вставил слово набожный Молон, бывший лавочник из Македонии.

– Какой рай? –