Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

– Может, и знает, – пожал плечами юный римлянин.

– Готово, – торжественно сообщил Деян. Снял с деревянных стоек вертел с рыбиной. Вынул нож. – Это нам повезло как! – выдохнул мальчик, кладя пищу на камень. – Хвост потом разделим, а так на три части режу, как положено. А голову… Голову богам.

– Мне оставь, – предложил Амвросий.

– Неправильно это, – возразил юный общинник, – положено так, чтобы богам частица досталась ради их милости. Лешему первому дам.

– Только давай мясо вынем. Оно небожителям ни к чему.

– А молиться станешь, не помогут, – вмешался Идарий. – Закон. И потом не в огонь Лешему кладут, под деревьями оставляют. Никто не помнит, чтобы он чего взять позабыл. Нам Леший защита. Попросишь, поможет. Добычу добрую пошлет.

– Правильно говоришь, – поддержал Деян, пробуя с пальца рыбу.

Амвросий вспомнил строчку из сочинений Марка Аврелия о том, что люди неверно просят богов, сетуя потом на их бессилие. «Хитро этот император-философ написал, – задумался юный римлянин. – Богам не все угодно, чего мы желаем. И редко мы просим их о том, чего они хотят от нас. Мы просим новую рубаху, а надобно просить не желать ее». Мальчик вздохнул. Принял от Идария кусок рыбины, не теряя мысли. «Только зачем тогда вообще просить богов, если их воля едина, а наше желание безразлично?» – вдруг спросил себя он. Ему захотелось задать этот вопрос друзьям. Взор его застыл на лице Идария.

– Ешь уже, брат! Остыло, – удивленно сказал тот. – Головы мы пока отложили. Подумаем еще. Но Лешему свое дадим. Он нам хорошее лето подарил. Вон, Деян ему хвостик под осину понес.

– Что? Добро! – вдруг пришел в себя Амвросий.

Светловолосый общинник вернулся на место.

Рыба была хороша. Сладкое нежное мясо таяло во рту. Теплый жир тек по устам, подбородкам и пальцам. Приятно было пожевывать твердые комочки слегка обугленного хлеба, вгрызаться с хрустом в яблоки, глотать студеную родниковую воду. От нее рыбий жир на миг застывал во рту, затем снова растворяясь от живого тепла.

Идарий бросил в огонь шкуру от съеденного куска рыбы. Сказал с ленивой тягучестью Амвросию:

– Что ты вчера обещал про число воинов императора поведать?

– Вот-вот, все уснуть не мог, – вставил слово Деян. – Чего там?

– Валент рассказывал… – растерянно прошептал Амвросий. Потер под нижней губой. Отправил в огонь объедки. – Отец говорил, сколько точно солдат у цезаря во всех землях. Запомнил я. Хотите расскажу?

– Рассказывай! – произнес Идарий с сытой неповоротливостью.

Юный римлянин дернул пару травинок из земли.

– Вот мы думаем, будто Даврит всех солдат императора разбил, а это не так, – начал он немного неуверенно. – Пока римское государство золото имеет, может оно сколько угодно воинов в Италии или еще где набрать. И хотя денег цезарям всегда не хватает, имеют они, я запомнил, в Италии, Африке и Испании 20 тысяч воинов, на Востоке – в Азии и Египте еще 55 тысяч воинов. Отец точно знает, еще говорил…

– Эх, слова странные, – пробасил Деян. – Земли такие есть?

– Есть, не перебивай, – остановил его Идарий. – Пусть Амвросий дальше говорит. Занятно! А против князя нашего сколько людей?

– Отец посчитал, что должно быть во Фракии, Иллирике и в самом Константинополе 65 тысяч солдат разных классов, – Амвросий вдруг спохватился, осознав: слово «классы» друзья не поймут, а объяснить он не сумеет. – Того выходит, братцы, – быстро заговорил мальчик, загибая пальцы, – что нынешнему императору служат 130, нет – 140 тысяч воинов из всяких племен и народов.

– Экая силища! – ухнул Деян.

– Голова твоя дубовая, – пихнул его сын кузнеца, – сказано: все они по землям раскиданы, а земли те далеко. За морями они. Вот!

На мгновение повисла пауза.

– Нелегкую войну отцы наши затеяли, – задумчиво прошептал Идарий. – Только война, она вообще легкой не бывает. На то и бог у нее самый грозный – Перун. И сколько бы император сил не имел, сколько бы подлых душ не покупал, все одно ему конец.

– Быстро война эта, видно, не кончится, – произнес Амвросий еще тише. Потер запястье. Шмыгнул носом. – Вспоминал еще отец, как он в Италии раз заманил дружину лангобардов в ловушку, напугав сперва машинами камнеметными, которые и сделать было некому. Без таких машин, да еще стенобитных, главные города римские не взять.

– И зачем нам города? – возмутился Деян. – Землю себе возьмем. Ради этого старейшины в поход молодых собирали, а города сдадутся.

«Может, верно он говорит, – сказал Амвросию внутренний голос, – когда склавины всю землю захватят, заселят и засеют, никакое войско их из римского государства не выгонит. Навек эта война будет? Нет! Даврит всех осилит, у него дружина великая». Мальчик положил руку на грудь, представляя, как покорят склавины все земли южнее Дуная.

Идарий и Деян молча жевали.

– Потерял! – вдруг воскликнул Амвросий. «Где он?» – рука юноши отчаянно искала под рубахой оберег громовержца. – Оберег потерял! – обиженным голосом пояснил он встревоженным друзьям. – Еще вчера утром на мне был. Помню! Куда девался?

– На реке ты его не мог потерять, – посочувствовал Деян.

– Значит, в лесу! – выпалил юный римлянин. Было до боли обидно лишиться амулета. – Наверное, в лесу он слетел, когда мы в зарослях кувыркались. Или… – он почесал затылок. – Нет. Не знаю даже. Может…

Сын кузнеца почесал затылок.

– А крест при тебе был?

– И он пропал! Мне его… – Амвросий спохватился, не зная, как сказать о матери, той женщине, что помнил, не зная ни имени ее, ни того, где и как она исчезла.

– Говорил тебе, не мешай богов! – проворчал Идарий. – Говорил?

Юный римлянин кивнул, в отчаянье глядя на Деяна.

– Перунов знак с христианским амулетом надел, – продолжал сын кузнеца, – умная ли голова? Ох, брат! В наших землях тот бог силы не имеет. Зачем только ему молятся? Он нашим богам не люб.

– Как же это я… Как вышло?

– Не знаю я того, – задумался Идарий.

– Что же это значит?

– Беда, – почти заныл Деян. Наморщил нос. – Такого бога обидел. Нехорошо. Нельзя перуновы обереги терять, недобрый знак. Ой!

– Дурак! Что болтаешь, чего не знаешь? – рассердился Идарий. – Разве не слышал, что средь деревьев все Лешего владения. Он может, что захочет брать. Ведаешь такое? Вот! Тут Перуну обиды нет. Надо только на плаще четыре громовых знаков вышить и три наконечника с ликом громоносного бога. А в лесу тебе, брат, особая защита будет. Потому так, что Леший у друзей зря не берет.

– Так и что теперь? – немного успокоился Амвросий.

– Креста более не носи. Наши боги тебя предупредили.

«Прав он. Несчастья никакого нет, – сообразил юный римлянин. – Перун да Леший мне урок дали, силу свою явили, а меня и пальцем не