Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

– Что делать будем?

– Подразним и убежим. Путь помнишь?

– Помню. Но как мы от конных убежим?

– В горах и лесах что пеший, что конный – одинаково.

Кукушка прокричала несколько раз. Идарий мысленно спросил птицу, считавшуюся предсказательницей, сколько врагов он поразит сегодня. Кукушка крикнула еще три раза. Затихла. Вновь подала голос. «Разве осилю столько?» – подумал сын кузнеца.

Солнце поднялось выше. Начало печь.

– На полях рожь поспевает, – мечтательно заговорил Идарий. Поднял на мгновение ввысь болотные очи. Почесал спину.

– Да, красота…

Амвросий прислонился спиной к теплому камню. Закрыл глаза. Тянуло спать. Пальцы играли оперением стрел. Тугой колчан лежал рядом. Идарий лениво всматривался в даль. Устало почесывался. Молчали. Казалось, ничто в мире не нарушает привычного порядка вещей, богами установленного на этой земле. Поплыли ровные часы ожидания.

Внезапно из-за деревьев вдали показались двое. Пешие. Беззвучно выбрались они на поляну. Огляделись. Осторожно пошли дальше. Легкий ветерок качнул темные травы.

Идарий дернул за плечо друга. Амвросий отогнал дрему. Тряхнул косматой головой. Потер веки. Юный склавин прижимал палец к устам. Зашипел едва слышно.

«Беда!» – испугался римлянин. Все понял.

На коленях ребята подползли к зарослям. Тревожно стучали молодые сердца. Взгляды устремились на нежданных гостей. Потные пальцы сжали дуги боевых луков.

– Кто это? – дрожащим голосом спросил Амвросий. Низко опустились черные крылья ровных бровей. – Может, наши?

– Смотри, как одеты. Не наши.

– Откуда знаешь? Может, свои?

– Вон у них как башмаки до колен подвязаны. Видишь: не накрест ремешки наверху идут, а в две полосы. Гляди, один на кочку поднялся. Осматривается. Рубаха на нем длинная, края треугольником расшиты. Не наш узор.

Неизвестные опять остановились. Перебросились фразами. Огляделись. Они были светлыми. Оба с пшеничными усами. Курносые. Без шлемов. В замшевых колпаках. Штаны и рубахи – светлые. На тугих ремнях висели ножи. В руках были дротики.

– Не склавины, – согласился Амвросий.

– Венеды, наверное[138]? Нет, точно не они. Те пострашней на вид.

– Кто тогда?

– Хорваты[139]. Какого эти племени – не знаю. Пастухи, значит. Они аварские стада стерегут. Собачий род. На вид, как мы. Даже речь наша. Почти и не отличишь.

– Что делать будем?

– Убьем их! Помоги нам, Перун.

Юный римлянин вздрогнул:

– Ты не боишься, брат?

Идарий пососал язык, чмокнув. Облизнул высохшие губы.

– Я так думаю, всякое зверье страшно. Так отец говорил. Но мы всякое зверье и били. Птицу били. Даже зайца моя стрела брала. Уж до чего зверь подвижный. Твоя-то стрела чем хуже?

Амвросий вспомнил: он ни разу еще не попадал в зайца из лука. Только неподвижная дичь доставалась ему легко. Другое дело Идарий, он на лету поражал утку. Его стрела почти всегда знала, куда повернет дичь. Глаз и рука не боялись, лук бил почти без промаха.

– Думай, будто зверь это, и все. Война тоже охота. Не промахнешься. Они тихо идут. Вон, остерегаются…

Воины продолжили движение. Жужжали пчелы. Сердце Амвросия забилось быстрей. Пальцы еще крепче стиснули древко лука. Руке стало больно от острой тетивы.

– Меть в того, что повыше, я – в другого.

– Что?

– Не бойся, друг. Боги нас охраняют.

Юный римлянин перекрестился свободной рукой. Он боролся со страхом как мог.

– Мы воины, во имя Перуна! Тебе тот, что сейчас на лес оглянулся. Мне другой. Как скажу, готовься. Стрелять станем, едва они ближе подойдут. Так попасть легче.

«Промахнусь или нет? Только бы не промахнуться, – думал Амвросий. – Разве Идарию не страшно? Он же тоже впервые на войне? Откуда он находит столько храбрости? Иисус, Перун, великий Сварог, помогите нам!»

Ветер ласково играл спелой травой. Забирался в волосы. Шуршал нежным прикосновением. Хорваты приблизились. Теперь можно было лучше различить их черты.

«Голубоглазые, – заметил Амвросий. – У-у, черти!»

– Пусть только не уйдут за тот куст, – прошептал Идарий.

Его стрела была наготове. Свой колчан он осторожно перевесил вперед. Амвросий повторил движения друга. Приготовились.

Обошлось. Воины шли прямо.

Идарий натянул тетиву.

– Поднимайся и стреляй за мной, – сказал он. – Меть в грудь.

– Я готов, – с поддельной твердостью ответил римлянин.

– Пошли! – скомандовал молодой склавин.

Неожиданно для врагов из зарослей возле белого камня поднялись две фигуры. Одна, а затем другая пронеслись стрелы. Запели, зримо разрезая воздух.

Снаряд Идария точно угодил в шею хорвата. Тот всплеснул руками. Захрипел. Кровь хлынула темным потоком. Воин упал на колени. Оружие выпало из его рук. Вторая стрела впилась в левое плечо другого разведчика. Он взвыл. Бросил взгляд на рану, а затем на врагов. Все прояснилось. Мальчики готовили новые стрелы. Раненый хорват опустился в траву и заорал.

3

– Бежим! – скомандовал Идарий.

Они бросились наутек. Из леса на помощь раненому разведчику спешили пешие воины. Они кричали и взмахивали дротиками, совершая скачки. Уходя в густые заросли, Амвросий оглянулся. Хорваты мчались по их следу. Они видели, куда уходят стрелки. Стало неописуемо страшно. Просвистел и вонзился в землю неприятельский дротик.

Ноги юных воинов мяли траву. Хрустели сухие веточки. Дыхание сбивалось в тревоге. Позади мальчиков бежали враги: взрослые, сильные мужчины. Их нельзя было увидеть, посмотрев назад, но стоило остановиться, как преследователи оказались бы на виду. Их голоса отчетливо слышались невдалеке. Они были грубыми и злыми.

«Только бы не отрезали! Только бы не отрезали!», – металось в голове юного римлянина. Казалось, он слышит в ударах своего сердца смертельный топот врагов.

Идарий бежал на шаг впереди.

– Еще, еще, – шептал он.

Хорваты рассыпались цепью. Боялись упустить. Лишь раз они заметили направление бегства юных воинов. Теперь требовалось не потерять след. В каждой притоптанной травинке угадывали хорваты число и настрой врага. Русобородый вождь указывал вперед. Рычал командным тоном. Воины бежали. Где-то здесь должен был находиться ход через горы, о котором рассказали под пытками пленные. Они не знали, где он, но Аууркурт приказал разведчикам найти дорогу на равнину любой ценой. Слишком много когтей уже обломал аварский военачальник в карпатских горах. Слишком много было уже засад и упрямых склавинских крепостей.

Мальчики перепрыгнули через небольшой овраг.

– Молодец! – пропыхтел Идарий.

– Оторвемся?

– За собой приведем. Так Рыва хотел.

Под правой ступней Амвросия хрустнула старая ветка. Шуршали травы и опавшие листья. Мягкая земля помогала бежать, отталкивала от себя, бросала вперед. Подсказывала, куда опустить ногу.

– Хорошо мы их! – радовался сын кузнеца.

– Ты вон своего хорвата убил, а я вот…

– Ничего! Дело-то новое… В другой раз…

Тело Амвросия взмокло. Пот пропитал одежду. Труднее стало дышать. Юный римлянин тыльной стороной ладони потер нос. Что-то влажное и горячее