Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

замке и объявила Рэндольфу, что, если он попытается помочь мятежникам английскими деньгами – ибо лорд Джеймс пытался придать мятежу религиозную окраску, представляя дело так, будто верные протестанты возмущены браком двух католиков, – его дом возьмут под стражу.

Они двигались на запад через Линлитгоу и Стерлинг, оттуда на Глазго. Погода держалась, по-прежнему придавая их предприятию оттенок развлечения.

К удивлению Марии, мятежники не вступили в сражение, а, напротив, попытались проскользнуть мимо и воспользоваться ее отсутствием в Эдинбурге. Развернувшись, войска Марии направились по своим же следам назад в Стерлинг. Вдруг налетела страшная буря; вода лилась с неба, как при Ноевом потопе, с бешеной силой проливаясь потоками. Дождь хлестал так, что заливал людям рты, и они едва не задыхались, глотая воздух. На берегах небольшой прежде речки под названием Карон нескольких человек унесла и поглотила пучина, некогда являвшая собою спокойное мелководье.

– Остановимся! Остановимся и переждем здесь! – кричал Дарнли.

Дождь лился с его шлема, образуя как бы вуаль, из-под которой свисали пряди волос.

– Нет! – ответила Мария. – Нельзя! Надо спешить! – Она взглянула на взбаламученные грязные воды безумного потока и перекрестилась. – Помилуй, Господи, души пропавших! – потом направила коня вперед, молясь, чтобы ее не унесло.

Конь, сильный пловец, безопасно перебрался на другой берег. За ней следовал Дарнли, доспехи его звякали о шею лошади.

Мятежники вошли в Эдинбург перед бурей, но город не взяли. Там не сочувствовали их целям, горожане не поддержали их, Эрскин, верный короне, обстрелял их из замка, так что им пришлось отступить. Теперь они возвращались к Стерлингу, напрасно ожидая английской помощи.

Армия Марии наконец остановилась и разбила в поле палатки. Сама она была чрезвычайно взволнована: ей только что донесли, что бунтовщики бегут; стояла, поддерживая полог шатра, и глядела на закат, который окрашивал воды притихшего, вернувшегося в берега Карона.

– Я этого хотела, – прошептала она. – Хотела узнать, каково быть мужчиной, и носить латы, и лежать всю ночь в поле. Недаром предупреждают, что надо быть осторожней в своих желаниях, ибо они обязательно осуществятся.

– И тебе нравится быть мужчиной? – полюбопытствовал Дарнли, растянувшийся на походной кровати.

– В некотором роде.

– Сражаться так весело! – воскликнул Дарнли. – Я получаю от этого необычайное наслаждение.

– Да ведь мы еще не сражались, – напомнила Мария. – Мы только гнались за мятежниками и охотились на них.

– В самом деле, вполне уместно назвать это охотничьим набегом. Лорд Джеймс со своими людьми бегут от нас, – заметил Дарнли. – К завтрашнему дню он пересечет границу. Если его не остановит Босуэлл.

– Да. На границах командует Босуэлл. Но я не поручала ему задерживать мятежников.

– Почему?

– Я его проверяю. Он вернулся в Шотландию без разрешения и формально еще под арестом. Сперва ему надо просить аудиенции. Поэтому мне интересно, окажет ли он нам решительную помощь или будет искать другие пути. Может быть, он до сих пор обижен на то, как я с ним обошлась. Но все это опять направлял лорд Джеймс!

С болезненной ясностью она понимала, что многие ее поступки были обоснованы, подсказаны и поддержаны лордом Джеймсом, и эти поступки отталкивали от нее людей так, чтобы она оставалась в одиночестве – и в его руках.

– Ну, все это не важно, – сказал Дарнли. – Иди сюда!

Озадаченная его тоном, она не ответила.

– Взгляни на реку, – проговорила она. – Карон… для утонувших бедняг все равно, что сам Харон.

– Я тебе говорю, иди сюда. – Дарнли шлепнул по походной кровати. – И закрой полог!

Мария подошла к нему, вытянувшемуся во весь рост, отметила его странный взгляд, приблизилась и наклонилась, а он схватил ее и притянул к себе, вцепившись пальцами в шею.

– Ты, значит, хотела узнать, каково быть мужчиной? – хрипло прошептал он. – Хорошо. Будешь мужчиной. Возьми меня. Возьми против моей воли.

Мария ощутила незнакомое чувство страха. Он вдруг стал совсем другим – взгляд неподвижный, холодный.

– Нет, что за глупости! – Она попыталась высвободиться, но он быстро схватил ее. Хватка была на удивление сильной. – Пожалуйста, отпусти меня.

– Нет. – Он притянул ее голову близко к своему лицу. – Если не желаешь играть по моим правилам, я тебя накажу! – С поразительной быстротой он перевернул ее на спину и начал срывать одежду.

– Нет, Генри!

Что с ним? Он впился губами в ее рот так, что она прикусила ему губу и ощутила странный, уже знакомый запах. Что это? Когда-то она этот запах слышала.

Он рвал белье, обнажая ее, шипя в ухо:

– Не двигайся! Не шевелись! Я приказываю!

Отказываясь повиноваться, она попыталась столкнуть его. Он зажал ей ладонью рот и выдохнул:

– Ты не должна сопротивляться и не подчиняться своему мужу! Тебе известно, что ты в моей власти!

– М-м-м… м-м-м… – пыталась она что-то сказать.

Что с ним случилось? И вдруг узнала запах. Это виски. Он пьян. Она чуть не расхохоталась от облегчения. Так вот в чем дело.

– Тихо! – прикрикнул он и куснул ее в плечо, свободной рукой продолжая разрывать одежды. Словно безумец, он удерживал свою жертву, пока не удовлетворил желание.

Она слышала снаружи звук солдатского горна, протрубившего сигнал к обеду. Казалось, что все это происходит где-то очень далеко.

Джон Нокс, оставшийся в Эдинбурге, излагая историю провалившегося мятежа, писал: «Королева, хоть и весьма изнуренная от усталости, проявляла отвагу, достойную мужчины, неизменно оказываясь в первых рядах».

Да, он должен признать: королева обладает несравненной храбростью. И мятеж кончился ничем. Лорду Джеймсу с его сторонниками пришлось бежать в Англию, просить там убежища.

«Я его предупреждал, – думал Нокс. – Я предупреждал, что на его стороне мало верных людей. Выжидающие и колеблющиеся оказались по другую сторону».

Вернувшись в Эдинбург, Мария с радостью снова вступила во владение Холирудом. При входе во дворец ее поразила мысль, что совсем недавно сюда врывались мятежники, надеясь с удобством расположиться здесь. Никогда еще Холируд не казался ей столь прекрасным.

Позже той ночью она преклонила колени перед распятием слоновой кости из собора Святого Петра и тихонько заговорила, обращаясь к нему.

– Возлюбленный Боже, – шептала она, – благодарю Тебя за то, что Ты сохранил мое королевство. – Но глубоко в душе оставалась горечь. Она не могла забыть о своих лучших надеждах, о трепетном предвкушении, когда впервые пред этим самым крестом поняла, что должна вернуться в свою страну. – Я всячески пыталась стать мудрой правительницей. Я следовала Твоим наставлениям. И вот недовольные мною дворяне отплатили предательством за все старания. – Это правда, горькая правда, пусть даже они потерпели поражение. – Пожалуйста, помоги мне! – громко взмолилась она.

С Дарнли возникали все более неприятные эпизоды, когда за насилием следовали елейные ласки,