Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

– Добавьте сюда целиком семейства Дугласов и Стюартов, и сторонники королевы приобретут вес. А потом есть еще граф Босуэлл, традиционно верный короне. Он пробрался обратно в Шотландию и, вполне вероятно, будет искать случая добиться расположения королевы. – Нокс заворочался в своем кресле. Массивное резное сиденье, будучи произведением искусства, оказалось решительно неудобным. – Господь простит меня, но я должен спросить: есть одно имя, способное гарантировать нам успех, а вы не упомянули его. Какую позицию займет королева Англии?

– Благоразумно промолчит.

– Как всегда.

– Но я уверен, что посочувствует нашей цели и поддержит нас, если не войском, то определенно деньгами.

– На чем основана ваша уверенность?

– Она в ярости из-за брака с Дарнли. Она не желает иметь в Шотландии католического короля.

– Возможно. Но… – теперь самое главное, вопрос, на который в первую очередь надо получить ответ, – что еще вы ей можете предложить? У вас есть на примете государь, который ей больше придется по вкусу?

Джеймс вздохнул, открыл рот, собираясь заговорить, потом снова закрыл.

«Стало быть, он видит королем себя самого, – подумал Нокс. – Но хотя бы имеет достаточно здравого смысла, чтобы не высказывать этого. А может, и себе самому не признается».

– Господь позаботится об этом, – вымолвил наконец Джеймс.

– Господь способен сделать лишь тот выбор, который сделаем мы. Я не вижу замены королеве. Она последний оставшийся представитель королевского рода Стюартов. Ну, если совсем отбросить идею королевской крови, тогда открывается множество интересных возможностей. Ведомые Духом Святым, мы можем избрать государя. Ватикан ведь утверждает, что пап выбирают. – Он сухо рассмеялся.

– Да. Может быть, – нерешительно улыбнулся Джеймс.

«На то он и рассчитывает», – подумал Нокс и продолжал:

– Но английская королева никогда этого не допустит. Ибо самой ей приходится волей-неволей чтить представление о королевской крови, которая отличается чем-то от любой другой. Иначе сама она не будет вправе претендовать на трон. Ее титул не опирается ни на неоспоримое право наследования, ни на решение парламента, только лишь на волшебные свойства королевской крови. Она не поддержит вашу борьбу.

– У меня тоже королевская кровь! Точно такая же, как у Елизаветы! – вскричал Джеймс. – У нас у обоих отцы короли, а матери простолюдинки!

– С одной только разницей: отец Елизаветы женился на ее матери и короновал ее.

– А потом развелся и казнил!

– Все равно церемония состоялась. Папа не счел брак законным, но это его и прославило. – Ноксу вдруг пришла в голову мысль. – У вас достаточно королевской крови, чтобы со временем это признать, если попытка низложить королеву удастся. Только… – он обратил на Джеймса горящие карие глаза, – сперва вы должны победить.

Несколькими часами раньше, когда Нокс в Сент-Эндрюсе, прежде чем отправиться служить службу, покоился в постели в доме купца, предложившего ему свое гостеприимство, Мария встала и облачилась в знак глубокой скорби в черные одежды с широким траурным капюшоном, в те, что надевала на заупокойную мессу на сороковой день оплакивания Франсуа. С тех пор она надевала их много раз, и всегда ей казалось, что так она вновь возвращается к Франсуа и говорит ему: «Я тебя не покинула и никогда не покину». И теперь, утром в день своей свадьбы, она сочла необходимым надеть их в последний раз, чтобы Франсуа присутствовал при бракосочетании, благословил и освободил ее. Только Франсуа может ее освободить.

В шесть часов утра граф Леннокс и граф Атолл пришли, чтобы сопровождать ее, встав с обеих сторон, на пути в Холирудскую церковь. Она медленно двигалась по длинному нефу, где ждал священник, потом вперед вышел Дарнли и занял свое место рядом.

Быстро огласили последние объявления, они быстро повторили друг перед другом брачные обеты. Дарнли взял тройное кольцо с бриллиантом посередине и боковыми кольцами из червленого золота с эмалью и со словами «Этим кольцом обручаюсь тебе» надел его ей на палец.

– Сим я объявляю Генриха, герцога Олбани, графа Росса, и Марию, милостью Божией государыню Шотландии и Островов, мужем и женой, – провозгласил священник. Слова эти эхом прокатились по церкви.

– Te Deum laudamus![43]– воскликнул Риччо. – Дело сделано, и его не переделаешь!

Мария с Дарнли повернулись к нему и обняли единственного свидетеля их тайного брака.

Мария позволила препроводить себя обратно в покои, чтобы сбросить траурные одежды, которые никогда больше не понадобятся. Ее Марии принялись вытаскивать булавки и с торжественным почтением помогли раздеться. Траурное платье положили на кровать, заботливо свернули, пересыпав душистыми травами. Мария наклонилась и поцеловала его, прежде чем спрятать в расшитый атласный мешок.

Мария Сетон заметила слезы у нее на глазах, отвела в сторонку, подальше от веселой болтовни, и обняла.

– Вы чтили Франсуа слезами верности и памяти. Но, миледи, он умер во цвете юных лет, оставив вас взрослеть в одиночестве. Юная девушка, которой вы были, останется его женой навсегда. Теперь вы другая женщина, и та часть вашего существа, что повзрослела за это время, не совершила измены, полюбив лорда Дарнли.

– Ты так думаешь? – прошептала Мария.

– Государыня, я это знаю. – Она протянула руку и стерла крошечную слезинку на щеке Марии. – Теперь исполнитесь радости и отправляйтесь к своему новому мужу и господину.

Мария сжала ее руки и выпустила.

– Я сейчас и счастливее, и несчастнее, чем когда-либо в жизни. Возможно ли это? – пробормотала она.

– Да. Я вижу, что это правда. Только прошу вас, чтобы лорд Дарнли не видел слез. – Сетон смахнула еще парочку. – Свадебный наряд ждет!

Флеминг и Битон подносили алое платье, расшитое жемчугом и золотыми нитями, жесткое и негнущееся от драгоценностей.

Мария разрешила одеть себя и украсить лучшими драгоценностями – черными жемчугами и «Большим Гарри», огромными серьгами с жемчужинами из Индийского океана. Марии причесали ее, надели на голову атласную, украшенную жемчугом шапочку. Из-под нее заструились роскошные волосы.

Были танцы и официальный обед под звуки труб и раздача милостыни во дворе, потом ужин. Мария с Дарнли кружились в церемонном танце под музыку духовых инструментов, флейт и скрипок. Дарнли весь этот долгий день не сводил с нее глаз, глядя, как на богиню или на призрачное видение.

Наконец, после торжественного обеда, трех туров танцев, ужина, труб и раздачи милостыни, Мария с Дарнли оставили компанию и направились в ее апартаменты, а оттуда в спальню.

По приказанию королевы никто их не сопровождал. Закрыв за собой дверь, они остались совсем одни.

Свечи пылали во всех нишах, на рабочем столе стоял огромный канделябр французской работы с десятью белыми