Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

свечами. Она подошла к Дарнли, обняла его, хотела что-то сказать, но не находила достойных слов, которые выразили бы ее чувства, соединившие в себе и последнюю скорбь, и освобождение от нее по обретении нового сокровища.

Одну за другой они задували свечи, одну за другой снимали увешанные драгоценностями одежды и улеглись вместе в огромную королевскую постель, и их юная плоть жадно искала друг друга.

– Ты сделала меня королем, – пробормотал он наконец первую фразу, прозвучавшую в спальне.

– Ты в самом деле король, король всего, – прошептала она.

– Эта постель – мое королевство, тело твое – моя страна, – говорил он. – Пусть Христофор Колумб и Франсиско де Коронадо отправляются в Америку, ты – моя вновь открытая земля, и я хочу узнать ее всю.

Снаружи на улицах Эдинбурга народ шумел по поводу брака и собирался на Меркат-Кросс. К кресту вышел королевский герольд, поднялся на пьедестал, развернул свиток. Два трубача протрубили в фанфары, и он прочел королевское воззвание, в котором говорилось, что возлюбленный ее супруг Генри, лорд Дарнли, герцог Олбани, отныне должен именоваться и титуловаться как Генрих, король Шотландии, по ее собственному изволению.

Никто не ликовал.

Через неделю на том же месте, на этот раз при полной луне, читали другое воззвание. Под три сигнала королевского горна было официально объявлено, что лорд Джеймс Стюарт, граф Меррей, считается преступившим закон мятежником, взбунтовавшимся против королевы.

Глава 23

– Готовы ли для меня доспехи, любовь моя?

Дарнли нетерпеливо ждал в своей спальне в Холируде, пока Мария разыскивала его за пределами его покоев. У нее состоялась неприятная беседа с лордом Сетоном – не то чтобы сам лорд был неприятен, но предмет разговора: мятеж ее брата, лорда Джеймса и отказ его явиться со своими сторонниками по ее требованию.

– У меня ведь нет выбора, правда? – допытывалась она у своего верного мажордома. – Я должна созвать на помощь народ и войско. Теперь мне придется сражаться с ним.

Лорд Сетон покачал головой:

– Это трагедия.

– Второй мятеж против меня моего подданного! – Мария едва верила собственным словам. – Сперва Хантли, потом лорд Джеймс. И это после того, как я для него столько сделала!

– Это из-за того, что вы для него столько сделали, – прозвучал голос Риччо.

Лорд Сетон удивленно оглянулся.

– Я думал, мы одни, – многозначительно заметил он.

Риччо возник из маленькой боковой комнатки. Так вот где он прячется!

– Простите меня, я не мог не услышать, – объяснил Риччо. – Я запечатывал письма в башенной комнате. Но, дорогая моя королева, я сказал, это именно потому, что вы для него столько сделали. Даровали огромные земли, и в итоге незаконнорожденный достиг величайших в стране высот. Разве нельзя было угадать дальнейшее?

– Нет, – отрезала она. – Я презираю неблагодарных! Этот проступок я стерпеть не могу!

– У него не осталось побуждений служить вам дальше. Если бы вы придержали свои милости, верней обеспечили бы его преданность.

– Я – его королева по божественному праву королевской крови!

Риччо с сожалением покачал головой:

– По-моему, своя доля королевской крови говорит в нем гораздо громче.

– Я ему отомщу! – вскричала она, выбежала из комнаты и кинулась к покоям Дарнли. А Дарнли был там, в ожидании своих доспехов. – Я… я не знаю.

Она позабыла о доспехах, которые были подарком и спешно изготавливались для него местными кузнецами, собиравшими детали воедино и покрывавшими их золотом.

– О! – Он расстроился, потом просветлел и спросил: – А ты что наденешь?

– Просто накину мужскую кольчугу. И надену ее под одежду, так что не важно, будет ли она украшена и даже сгодится ли по размеру.

Она позволила себе полюбоваться Дарнли в его покоях. Он следил за обстановкой своих комнат, уделял особое внимание постели, отбирая лишь тончайшие бархатные покрывала, на которых вышивали его собственный фамильный крест и родословную.

– Знаешь, что было у моей матери на постельном белье? – проговорил он как-то утром, сонно обнимая Марию в перерыве между любовными ласками, и засмеялся. – Она накалывала на них изображения святых! Просто прикалывала булавками, чтобы менять по календарю… – Он так расхохотался, что не мог продолжать. – Мать… я всегда вспоминаю ее такой…

– Я бы хотела встретиться с твоей матерью, – сказала Мария.

Дарнли много рассказывал о ней.

– Нет, не надо. Она старая карга.

Сейчас Дарнли стоял, глядя на покрывала собственной постели.

– Я устал от пурпура, – признался он. – Может, сменить их на золотые?

Пурпурные пролежали всего только месяц!

– Боюсь, эти расходы придется отложить, – сказала она. – Чтобы заплатить войскам, которые пойдут на лорда Джеймса, мне придется закладывать драгоценности. Бросить в бой пять тысяч человек дорого стоит.

Дарнли опустил полог над кроватью.

– Благодарю за доспехи! – сказал он. – Я и не знал, что это такая жертва.

Она улыбнулась ему и невесело предложила:

– Считай это свадебным подарком.

Мария издала приказ вооружить боеспособных мужчин, предложив им явиться в Эдинбург с запасом провизии на пятнадцать дней. Пять тысяч встали под ее знамена, граф Мортон возглавил передовой отряд, граф Леннокс взял на себя командование арьергардом. Посреди войска рядом с Марией ехали Дарнли, ее Марии, сохранившие верность лорды и Риччо. Перед самым отъездом она освободила лорда Джорджа Гордона из тюрьмы, где он томился после отцовского бунта, и вернула ему наследственный титул графа Хантли.

«Это лорд Джеймс извлек пользу из восстания Хантли, – думала она. – Это лорд Джеймс выгадал от его падения. По крайней мере, теперь сын всегда будет врагом врага своего отца. А враг моего врага – мой союзник».

Мятежники лорда Джеймса собрались в Эйре, на восточном побережье Шотландии. Он был не один, к нему присоединились герцог Шательро, потомственный враг Ленноксов, и Керколди Грейнджский. Последнее удивило и уязвило Марию; она всегда считала Керколди верным и здравомыслящим человеком. Граф Аргайл тоже встал на их сторону. Доносили, что у них всего около двенадцати сот человек, но ожидалось, что вскоре придут войска графа Аргайла с севера.

– Надо втянуть их в битву, прежде чем подойдет подкрепление! – крикнула Мария. – Вперед, на Эйр!

Она со своим войском выступила из Эдинбурга под развевающимися знаменами в конце августа. Стояла туманная золотая осень, и было нетрудно представить, что они просто путешествуют по сельской местности, наслаждаясь мягким теплом и наблюдая за крестьянами, собирающими урожай. Но на Марии под ало-золотым расшитым костюмом для верховой езды была легкая кольчуга, которую она сочла необходимым надеть, а под капюшоном с вуалью – стальной шлем. За поясом были заткнуты пистолеты, чтобы легко вытащить их в нужный момент.

В Эдинбурге она оставила Эрскина распоряжаться в