Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр

– Томас Уолси, – произнес один из членов суда, – его милость король повелел предъявить вам обвинение в соответствии со статутом прамунира, который запрещает вмешательство папы в английские дела без согласия короля. Вы получали буллы из Рима и исполняли должность папского легата. И то и другое, согласно статуту, является преступлением. Что вы скажете? Виновны вы или не виновны?

В голове у Тома все поплыло. Он отчаянно пытался вспомнить хоть что-нибудь, чем заслужил такое обвинение, а потом понял, что не может опровергнуть его. Не было смысла возражать, что он, мол, совершил эти преступления, действуя в интересах короля, или что Гарри знал о них и одобрял их в то время. Статут прамунира применяли лишь как инструмент, для того чтобы покончить с ним.

– Ваше слово? – повторил судья.

– Виновен, милорд, но только в том, что исполнял дела его королевского высочества, и с полного его ведома.

Оправдания Тома проигнорировали.

– Томас Уолси, вы признаны виновным, и наказание вам – конфискация всех ваших земель и имущества.

Удар был нанесен так молниеносно, что Том не успел оправиться и шатался, покидая суд. Он едва различал перед собой путь, когда шел к своей барке. Да его ли это теперь барка? Скорее всего, нет.

Пока его везли по Темзе, Том пытался свыкнуться с фактом, что отныне он нищий и полностью зависит от щедрот короля. У него заберут все: его прекрасные дома, вещи, которые он с такой гордостью собирал, приобретенные им поместья, даже одежду, которую он носил.

Когда он добрался до Йорк-плейса, там все было по-прежнему. Том задумался: сколько времени пройдет, прежде чем сюда явятся люди короля и вышвырнут его на улицу? Но постойте! Это не его дом, а лондонская резиденция архиепископов Йоркских, и жить здесь ему полагалось по рангу. Хэмптон-корт и так принадлежит королю. Но корона все равно могла отобрать другие его дома и всю личную собственность. Больше всего Тома беспокоило, что Томаса выгонят из Хэмптон-корта. Он сразу написал сыну, попросил посетить его в Лондоне, но ответа не последовало. Отправил вестника к управляющему и от него узнал, что Томас уехал в Ярмут навестить своих дядей.

Том удивился, так как его сын проявлял мало интереса к родне своей матери. Может быть, Джоан, опасаясь за будущее, организовала его отправку туда? Если так, Тому хотелось поблагодарить ее за то, что она сняла хотя бы одно бремя с его плеч. И если подумать, вероятно, избавила от еще одной заботы, так как трудяги Ларки не потерпят безделья.

Но что станет с ним самим? Том поспешил в свой кабинет и написал Гарри, моля о милосердии.

* * *

Восемь тревожных дней он не получал ответа, потом к нему явились Норфолк и Саффолк с каменными лицами.

– Милорд кардинал, – начал Норфолк, – его милость прислал нас к вам с сообщением: он снял вас с должности лорд-канцлера Англии. Он требует, чтобы вы отдали нам Большую печать и удалились в свой дом в Эшере. Перед отъездом вы должны составить опись всех помещений Йорк-плейса.

Значит, Гарри намерен заполучить и этот дворец. Ночная вещунья славно потрудилась. Можно ли сомневаться в том, что это она настроила Гарри против него? Но Том не собирался сдаваться легко. Он будет настаивать, чтобы все делалось по закону.

– Милорды, какие у вас полномочия, чтобы отдавать такие распоряжения?

– Достаточные. Мы получили приказ из уст самого короля, – прорычал Норфолк.

– Но для меня без официального приказания его милости этого недостаточно, – возразил Том. – Большую печать Англии я получил лично из рук короля, чтобы иметь ее в своем распоряжении до конца дней вместе с исполнением должности канцлера Англии. У меня есть на это жалованная грамота от короля.

– А у нас есть его приказ, диктующий обратное! – рявкнул Саффолк. – Вы должны слушаться повелений государя.

– Я не могу отдать доверенное мне без надлежащего ордера, – не сдавался Том.

Двое герцогов, кипя от негодования, удалились, пообещав, что доложат о его неповиновении королю.

На следующий день они вернулись, теперь уже имея при себе поручение со знакомой подписью Гарри. У Тома с мучительной болью сжалось сердце. Слезы подступили к глазам, пока он читал бесстрастные слова, изо всех сил стараясь не потерять самообладание в присутствии своих врагов.

– Теперь я согласен выполнить распоряжение короля, – сказал он.

Том выдвинул ящик стола, достал Большую печать Англии в расшитом бархатном кошеле и вложил ее в протянутую руку Норфолка. Затем снял с себя золотую цепь – знак его высокой должности – и передал ее Саффолку. Таким образом он отрешился от всей своей мирской, преходящей власти.

«Что дальше? – подумал Том. – Где закончится мстительность ночной вещуньи?»

* * *

Ему стоило больших трудов привести дела в порядок. Он вызвал всех своих служителей и приказал им провести инвентаризацию всего, что имелось в огромном, хаотично устроенном дворце. По завершении описи галерея была сплошь уставлена столами, на которых лежали рулоны шелка, бархата, атласа, дамаста, тафты, гросгрейна, сарсенета и других дорогих тканей, а также пятьсот отрезов тонкого голландского полотна. Том приказал оставить на стенах занавеси из золотой и серебряной парчи, а его самые дорогие облачения и ризы повесить на крючки. В двух залах, соединенных с галереей, стояли длинные столы на козлах, уставленные золотой и серебряной посудой; некоторые предметы были украшены жемчугом и драгоценными камнями. Под столами находились корзины со старой или поломанной посудой. На каждом столе лежала книга с перечислением всего, что на нем помещалось. Наблюдая за Кавендишем, который суетился вместе с остальными слугами, но при этом то и дело смахивал с глаз слезы, и Кромвелем, приехавшим от двора оказать поддержку и мрачно взиравшим на происходящее, Том старался не вспоминать о наслаждении, которое дарили ему эти вещи, и не сожалеть о тех днях, когда он принимал их наличие как должное. Теперь он будет довольствоваться тем, что ему оставят.

Том ушел в кабинет, где они с Гарри столько раз обсуждали разные дела, и написал Томасу и Джоан, рассказал о случившемся и сообщил, где его можно будет найти, надеясь, что его сын все еще на ферме в Ярмуте и получит письмо. Эшер находился меньше чем в трех милях от Темз-Диттона. Хотя сам он не мог ездить к Джоан, она вполне могла навещать его. Том молился, чтобы так и случилось. Видеть ее – каким утешением это станет для него!

Когда явились служители короля и потребовали, чтобы он отдал им ключи от Йорк-плейса, Том безропотно повиновался, молясь, чтобы его покорное содействие умиротворило государя. Затем Том приготовился к отъезду