Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

дворе Бельрива было непривычно тихо для места, где обычно одновременно ругались конюхи, менялась стража и через каждые несколько минут кто-нибудь требовал освободить проход. Сегодня одну сторону двора отвели под молодых дворян, прошедших последние испытания, поэтому обозы направляли через северные ворота, а лошадей держали дальше от галереи. Вдоль стены стояли два десятка человек примерно одного возраста, хотя сходство на этом заканчивалось: кто-то приехал в столицу со слугой и новым дорожным сундуком, кто-то держал единственный плащ сложенным на руке, чтобы не испачкать его о камень, а двое уже успели поспорить из-за того, кому первым назвали фамилию при утренней сверке.

Тео де Монталь сидел на низкой скамье возле колонны и в третий раз подтянул застёжку на правой перчатке. Кожа не стала от этого ни свободнее, ни туже. Он заметил собственную руку, раздражённо отпустил ремешок и положил ладони на колени. Рядом стоял долговязый молодой человек из Пуату, с которым они последние недели несколько раз попадали в одну группу. Его звали Арман де Ружи; говорил он мало, зато перед каждым испытанием начинал поправлять перевязь так часто, словно рассчитывал обнаружить на ней новый ремень.

— Если ещё раз потрогаешь пряжку, она сама попросит назначить её вместо тебя, — заметил Тео.

Ружи посмотрел на его руки.

— Ты последние полчаса мучаешь перчатку.

— Это другое. У меня тревога благородная.

— Разумеется. А у меня провинциальная.

Тео усмехнулся. За последние недели они оба научились шутить только после того, как убеждались, что рядом нет старшего офицера. В начале отбора несколько кандидатов слишком быстро решили, будто люди, проводившие испытания, не слышат того, что сказано вполголоса, и расстались с этой ошибкой раньше, чем с надеждой попасть на службу.

Дверь в конце галереи открылась, и появился писарь с несколькими листами. Все разговоры стихли. Мужчина прошёл вдоль ряда, не поднимая головы, сверил несколько фамилий и снова исчез внутри.

Ружи выдохнул и проводил дверь мрачным взглядом.

— Ненавижу писарей. Они всегда знают раньше нас.

— Зато могут ошибиться в фамилии.

— Это должно меня успокоить?

— Нет. Я просто пытаюсь сделать хуже.

Арман тихо рассмеялся и отошёл к окну. Тео снова посмотрел на дверь, но остался сидеть. Через несколько минут со стороны лестницы послышался знакомый голос, и он повернул голову.

Грело спускался во двор вместе с офицером дворцовой стражи. Они о чём-то спорили; капитан показывал на сложенный лист, а шут отвечал так спокойно, что по лицу второго становилось понятно: именно это спокойствие раздражает его сильнее любой насмешки. У нижней ступени они разошлись. Офицер направился к караульной, Грело сложил бумагу вдвое и только тогда заметил молодых людей возле галереи.

Тео поднялся ему навстречу.

— Господин Грело.

— Господин де Монталь, — отозвался тот, подходя ближе. — Я смотрю, вас всё ещё не выгнали.

— Пока решение не объявили.

— Значит, надежда у них остаётся.

Тео уже достаточно его знал, чтобы не выяснять, над кем именно сейчас смеются.

— Вы по делу?

— Нет, решил с утра прогуляться среди людей, которые боятся одного писаря сильнее, чем десятка вооружённых солдат.

— Писарь может испортить жизнь одним росчерком.

— Солдат тоже, если дать ему достаточно времени.

Ружи неподалёку сделал вид, что чрезвычайно заинтересован видом из окна. Грело скользнул по нему взглядом, но обращаться не стал.

— А если сегодня отправят домой? — спросил он.

Тео уже собирался ответить, что этого не случится, но передумал.

— Спрошу почему. Если причина во мне, исправлю то, что смогу.

— А если тебе ничего не объяснят?

— Попробую узнать у тех, кто нас гонял последние недели. Если им просто не нужен ещё один человек, найду другую роту. Или вернусь домой и попробую снова через год.

Грело некоторое время его разглядывал.

— Наконец-то научился отличать поражение от оскорбления.

— Вы долго учили.

— Я тебя вообще не учил.

Тео улыбнулся.

— Конечно, господин Грело.

— Вот теперь начинаю сожалеть.

Со стороны лестницы шута окликнули. Он обернулся, но перед уходом всё же задержался.

— Если возьмут, не спеши сегодня покупать новые сапоги.

— У меня хорошие.

— Так говорят все, пока не пройдут первый марш. А потом выясняется, что сапоги были хорошими только для владельца лавки.

Грело поднял руку в коротком прощальном жесте и направился через двор, а Тео вернулся на скамью. Ружи почти сразу подошёл ближе.

— Он всегда так разговаривает?

— Иногда хуже.

— А ты давно его знаешь?

Тео подумал, прежде чем ответить:

— Достаточно, чтобы не отвечать на этот вопрос подробно.

— Ясно.

— Ничего тебе не ясно.

— Теперь ещё яснее.

На этот раз дверь галереи открылась не для писаря. Вышел капитан средних лет с двумя помощниками и велел всем пройти внутрь.

Помещение, где их собирали, было достаточно большим для строевых разборов и достаточно неудобным для ожидания. На стенах висели две старые карты, возле окна стоял длинный стол, за которым расположились трое офицеров. Молодых людей выстроили в два ряда. Никто больше не поправлял перевязь.

Капитан не стал тянуть.

— Те, чьи имена будут названы, остаются после объявления. Остальные получат решение отдельно. Если захотите узнать причину отказа, обращайтесь через человека, который вёл вашу группу. Не ко мне, не в королевскую канцелярию и уж точно не к кому-нибудь при дворе, кого ваш дядя когда-то встретил на охоте.

По рядам прошёл слабый смешок и тут же стих.

Имена читали без чинов и длинных объяснений. Первым назвали человека с другого конца строя, потом ещё двоих. Фамилию Ружи Тео услышал раньше своей. Арман выдохнул едва заметно, но остался стоять ровно.

Имя де Монталя прозвучало пятым. Тео только тогда понял, что до этого сжимал зубы; пока офицер переходил к следующей фамилии, он разжал челюсть и медленно вдохнул.

Из двадцати с лишним оставили двенадцать. Те, кого не назвали, выходили по одному или парами. Некоторые держались спокойно, один молодой человек побледнел так сильно, что Тео почти ожидал увидеть его пошатнувшимся. Возле двери тот остановился рядом с приятелем из оставшихся, что-то тихо сказал ему и только потом ушёл.

Ружи проследил за ним.

— Он был лучше меня в седле.

— Зато спорил с сержантом каждый раз, когда ему меняли порядок.

— Всё равно.

Тео ничего не ответил, а когда дверь закрылась, капитан снова вышел вперёд.

— Поздравлять вас рано. Вы прошли отбор, но через год здесь останутся не все. Это не значит, что каждый ушедший окажется плохим солдатом или плохим человеком. Иногда просто выбирают не ту службу. И уж точно сегодняшнее решение не означает, что вечером надо искать трактир и объяснять всем присутствующим, что вы теперь люди короля.

Несколько человек опустили глаза.