Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

Анна повернула голову к ней и едва заметно кивнула.

— Я тоже смотрю на них.

Гаспар ещё несколько секунд следил за группой. Люди разговаривали, иногда смеялись, один подозвал слугу с вином.

— Может оказаться, что они обсуждают охоту, — сказал он.

— Может, — согласилась Луиза. — Я не знаю, что означает этот разговор. Я только говорю, что раньше его не было.

— Вот поэтому я тебя и терплю, — заметила Анна.

Луиза склонила голову.

— Я надеялась, ваше величество, что причина в моей безупречной преданности.

— Она тоже помогает.

К ним приблизилась одна из придворных дам, и разговор пришлось оставить. Грело отошёл первым. По дороге он снова посмотрел на четверых у стены, но задерживаться не стал.

Английский посланник появился немного позже. Сэр Эдмунд Уолсингем вошёл без большой свиты, обменялся несколькими приветствиями и довольно быстро оказался рядом с одним из королевских советников. Гаспар заметил его уже в тот момент, когда англичанин говорил о задержках торговых судов у западных портов.

Анри к тому времени тоже был в зале. Король не сидел на возвышении и не принимал гостей по одному; такие вечера он предпочитал проводить среди людей, переходя от одной группы к другой. Возле него находились Морне, двое чиновников и капитан дворцовой стражи.

— Ваши портовые сборщики проявляют удивительное воображение, государь, — говорил Уолсингем. — Один и тот же груз за три недели успел стать английским, фламандским и французским в зависимости от того, кто считал пошлину.

Анри посмотрел на Морне.

— Это уже талант.

— Это три разных толкования одного старого распоряжения, — ответил первый министр. — Я видел бумаги утром.

Грело подошёл достаточно близко, чтобы его заметили.

— Я всегда говорил, что торговля развивает воображение. Особенно у тех, кто ничего не продаёт.

Уолсингем повернулся к нему.

— Я начинаю подозревать, господин Грело, что при вашем дворе слишком много людей говорят одновременно.

— Это потому, сэр Эдмунд, что каждому хочется услышать собственное мнение раньше соседа.

— В Англии мы предпочитаем сначала узнать мнение королевы.

Гаспар посмотрел на него с серьёзностью, которой тот давно не доверял.

— Поэтому у вас меньше разговоров и гораздо больше писем.

Анри рассмеялся, а Уолсингем только слегка развёл руками.

— Я не стану спорить с человеком, чья должность позволяет ему победить одним плохим каламбуром.

— Наконец-то дипломатия приносит пользу.

Разговор вернулся к портам. Морне объяснил, какое толкование будет принято до следующего заседания совета, Уолсингем попросил прислать копию распоряжения до отъезда двух купцов, Анри согласился. Через несколько минут английский посланник уже говорил с человеком из купеческого совета, а Грело успел отойти к столу с фруктами.

Там рядом с ним возник Оноре Бонне.

— Вы сегодня слишком трезвы, — заметил финансист.

— А вы слишком довольны. Значит, кто-то должен короне деньги.

Бонне взял с блюда грушу, осмотрел её и вернул на место.

— Короне всегда кто-то должен деньги. Проблема в том, что иногда корона должна ещё больше.

— Вот почему я предпочитаю долги в картах. Там хотя бы знаешь, кому не платить.

— Вы потому и не занимаетесь финансами.

— Я считал, что причина в честности.

Бонне усмехнулся и повернулся к приближавшемуся королевскому казначею. Тот держал несколько листов и выглядел человеком, которому уже испортили вечер. Через несколько минут стало понятно почему: в двух округах после затяжных дождей сорвались поставки зерна. Часть того, что предназначалось для гарнизонов, придётся покупать в другом месте и везти дальше, чем рассчитывали. Людям, заключившим договоры с казной, всё равно следовало платить, иначе следующую поставку они просто не повезут.

— Если взять недостающее сейчас из местного сбора, — сказал казначей, — весной там нечем будет закрывать дорожные работы.

— А если не заплатить поставщикам, — ответил Бонне, — зимой нечем будет кормить два гарнизона.

Анри подошёл к ним вместе с Морне. Грело остался рядом, поскольку никто не попросил его уйти.

Бонне предложил временно закрыть часть нехватки деньгами нескольких торговых домов. Выплаты растянуть до следующего сбора, не трогая весь объём дорожных денег сразу.

Король выслушал расчёт до конца.

— И сколько мне будет стоить твоя доброта?

Бонне назвал процент.

Грело покачал головой.

— Вот теперь я снова узнаю господина Бонне. Я уже начал опасаться, что он стал благотворителем.

— Благотворительность, господин Грело, хороша только до тех пор, пока ею занимается кто-нибудь другой.

Анри взял один из листов у казначея.

— Процент снизишь.

— Если срок будет короче.

— Срок останется прежним.

— Тогда мне придётся уговаривать людей.

— Именно поэтому ты получаешь деньги.

Бонне вздохнул с таким видом, будто король только что разрушил его семью, однако тут же назвал новую цифру. Морне попросил повторить её и записал на полях.

— Если кто-нибудь из домов потребует залог на сборы округа, — сказал он, — сделка отменяется.

Бонне посмотрел на первого министра.

— Этьен, вы всегда находите способ сделать выгодное дело менее привлекательным.

— Это одна из моих обязанностей.

— Тогда вы исполняете её безупречно.

Анри вернул бумаги казначею.

— Сделайте. Но дорожные деньги оставьте там, где они есть.

Бонне коротко поклонился и сразу заговорил с казначеем о том, кого можно вызвать завтра утром и какие гарантии потребуют торговые дома. Гаспар задержался рядом ещё ненадолго, после чего оставил их считать сроки и проценты.

Музыканты заиграли первую длинную пьесу, и зал постепенно переменился. Люди разошлись шире, освободили пространство в центре, несколько молодых дворян повели дам к танцу. Анри оставался у дальней стены, где Морне уже успел поймать его с другим вопросом. На этот раз спор касался не денег: два старых дома одного из юго-западных округов несколько месяцев препирались из-за права старшинства при сборе провинциального ополчения. Один ссылался на обычай, по которому его глава первым выводил людей на общий смотр. Назначенный королём командующий возражал, что тогда он отвечает за жалование, списки и порядок, но фактически вынужден подчиняться человеку, которого не выбирал.

Оба представителя оказались сегодня в Бельриве и уже успели изложить дело каждый по-своему.

Грело подошёл тогда, когда Морне раскладывал на столе три старых распоряжения.

— Самое раннее даёт дому де Клермон право первого места при общем сборе, — говорил он. — Второе, через двадцать три года, передаёт назначенному короной командующему право утверждать капитанов. Третье писали так небрежно, что обе стороны последние десять лет читают в нём то, что им удобно.

— Его автор был мудрым человеком, — заметил Грело. — Он обеспечил работой потомков.

Представитель де Клермонов не оценил шутку. Его противник тоже.

Анри провёл пальцем по одному из листов.

— Если я отменю старшинство, Клермоны будут говорить, что у них отняли старое право.

— Потому что именно это и произойдёт, государь, — сказал глава дома.

Король поднял на