Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

— Сам.

— И нигде не отметили.

Мужчина посмотрел на него с некоторым раздражением.

— А зачем было отмечать? Я открыл шкаф, взял бумаги, закрыл и вернул ключ. Ничего не пропало.

Леклер не стал спорить, попросив вместо этого вспомнить другие случаи. Несколько месяцев назад запасным ключом пользовались, когда меняли петлю. Ещё раньше, зимой, у дежурного потерялась связка, которую потом нашли в ящике с печатями.

Гаспар хмыкнул.

— Хорошо хранили.

Ночной старший посмотрел на него.

— До вчерашнего дня никто не считал, что у нас кто-то читает чужие записи, господин Грело. Если вы хотите узнать, кто когда-нибудь мог взять этот ключ, людей будет много. Не потому, что все брали, а потому, что могли.

— Именно это нам и нужно разделить, — сказал Леклер, опираясь ладонью о край стола. — Сначала тех, кто действительно им пользовался, потом тех, кто просто знал, где он лежит.

Ночной старший подумал и кивнул.

— Тогда первый список будет коротким. Второй — нет.

Матье попросил начать с короткого. Вместе с хозяйственным служащим следовало вспомнить случаи за последние месяцы, когда запасные ключи действительно брали, но не расспрашивать остальных заранее. Каждый должен был записать только то, что помнил сам; если версии расходились, исправлять одну под другую не требовалось.

Уже у двери мужчина остановился.

— Вы хотите узнать, кто читал книгу или кто мог её прочитать?

— Пока второе.

— Тогда понадобится больше бумаги.

Когда он ушёл, Гаспар посмотрел на Матье.

— Он тебе не нравится потому, что не испугался?

Леклер усмехнулся.

— Если я начну подозревать людей за то, что они отвечают без дрожи в голосе, мне придётся уволить всех, кого сам набирал.

В кабинете их уже ждал пакет из канцелярии Морне. Первый министр просил сведения о двух людях, связанных с западными дорогами, и копии нескольких недавних донесений.

Леклер прочитал письмо и потянул к себе чистый лист.

— Копии целиком не дашь? — спросил Гаспар.

— Нет. Получит только то, что относится к его делу.

— Этьен тебя возненавидит.

Матье обмакнул перо в чернила.

— Это не новость.

В ответ для первого министра вошли только сведения о людях и дорогах. Никаких имён из наблюдения за Ренье, внутренних отметок или подробностей вчерашнего вечера Леклер туда не добавил. Готовый лист он сложил, запечатал и передал вызванному писарю, который оставил своё имя и время у дежурного.

Гаспар дождался, пока дверь закроется.

— Значит, ты действительно собираешься делить одно дело так, чтобы никто не видел его целиком. Тот, кто проверяет ворота, получит только человека, которого надо искать; тому, кому нужен адрес, покажут один адрес; западные дороги вообще останутся отдельно.

— Именно так.

— Удобства станет меньше, а тебе самому придётся собирать всё из разных бумаг.

Леклер указал пером на три стопки перед собой.

— Уже приходится. Поэтому они здесь.

Гаспар некоторое время смотрел на бумаги. Они были разложены не по людям, а по задачам: перемещения отдельно, городские наблюдения отдельно, имена тех, кто соприкасался с посредником, — ещё в одной стопке. При старом порядке писарь мог открыть журнал на одном развороте и увидеть сразу несколько связанных записей. Теперь для этого пришлось бы собрать сведения из разных мест.

— Но человек может получить одну часть утром, вторую после обеда, третью вечером и всё равно сложить картину, — заметил де Марсан. — Значит, новый порядок ничего не гарантирует.

— Я ничего не собираюсь гарантировать. Я уменьшаю число случайных совпадений.

— И увеличиваешь число ошибок. Один не знает, что уже проверил другой, кто-то дважды пойдёт к одному свидетелю, кто-то не заметит, что два имени связаны.

— Поэтому связь между частями остаётся у старших.

Гаспар посмотрел на него.

— А если человек сидит среди старших?

Матье отложил перо.

— Тогда у меня проблема хуже, чем исчезнувший посредник.

Они помолчали. Гаспар взял один из чистых листков со стола.

— И сколько человек теперь видят всё?

— По каждому отдельному делу — почти только я. Какие-то части знает старший наблюдения, другие — человек, который ведёт городских осведомителей. Полный набор сейчас у меня.

— Отлично. Заболеешь — и служба ослепнет.

— На день.

— А если на неделю?

Матье посмотрел на него.

— Ты решил пожелать мне здоровья или продолжишь?

Гаспар усмехнулся.

— Я к тому, что ты закрыл одну дыру и сделал себя единственной дверью.

— Временно. Пока не пойму, что произошло с Ренье.

Де Марсан вернул лист на стол.

— Имя всё равно не скажешь?

Леклер покачал головой.

— Особенно сейчас. Если я решил, что человек должен знать только то, что требуется ему для работы, странно будет первым же утром сделать исключение для друга короля.

Гаспар недовольно хмыкнул, но больше к имени не возвращался.

— Тогда скажи, что требуется мне.

Матье протянул лист с двумя именами.

— Эти двое вчера вели Ренье и после смены встречались с людьми вне службы. Восстанови вечер. Не спрашивай никого про предупреждение и не произноси имя Ренье без необходимости. Мне нужны обычные разговоры и обычные причины.

Гаспар просмотрел лист.

— Только двое?

— На сегодня тебе хватит, — ответил Леклер, уже придвигая к себе следующую бумагу.

Де Марсан покачал головой, убрал лист и поднялся. Большего он всё равно не добьётся.

Первого наблюдателя Гаспар нашёл неподалёку от конюшенного двора. Тот уже успел вернуться к работе и встретил его без особого удивления. После смены мужчина действительно заходил в трактир, где сидел с братом жены. Разговор шёл о покупке лошади, и хозяин заведения подтвердил это с такой подробностью, будто именно от него зависела судьба сделки.

— Рыжий мерин, — сказал трактирщик, вытирая кружку. — Продавец хотел восемнадцать ливров. Этот говорил, что больше двенадцати не даст.

Наблюдатель поморщился.

— Четырнадцать. Двенадцать я предложил сначала, потому что хозяин уверял, будто коню восемь лет.

— А ты сказал, что двенадцать, — напомнил трактирщик.

— Ему одиннадцать.

Гаспар несколько секунд слушал спор.

— Я уже понял, что лошадь старая и слишком дорогая. Лучше скажите, о работе говорили?

Оба посмотрели на него.

— О какой работе? — спросил хозяин.

— О любой.

Наблюдатель задумался.

— Я сказал, что второй день хожу по городу и почти не сплю. Кажется, всё. Ни имён, ни мест, ни того, за кем ходил, не называл.

Трактирщик пожал плечами.

— Он половину времени говорил про коня, вторую половину ругал сапоги.

Гаспар посмотрел на обувь наблюдателя.

— Чем закончилась покупка?

— Коня не взял.

— Вот это уже похоже на здравый смысл.

Из трактира де Марсан вышел с уверенностью только в одном: если человек и сказал что-то лишнее, никто вокруг не счёл это важным. Брат жены жил в городе много лет, имел небольшую мастерскую