Шляпа Вермеера. XVII век и рассвет глобального мира - Тимоти Брук

Совершенствование аркебузы происходило благодаря конкуренции между европейскими государствами, но дало европейцам преимущество в других частях света. Без этого оружия испанцы не смогли бы завоевать Мексику и Перу, по крайней мере, до тех пор, пока не начались эпидемии, выкосившие местное население. Технологическое превосходство позволило испанцам поработить побежденных и заставить их работать на серебряных рудниках вдоль Андского хребта. Они получали огромное количество драгоценного металла и тратили его на оптовых рынках Индии и Китая. Драгоценный металл из Южной Америки изменил мировую экономику, связав Европу с Китаем как никогда прежде, но все эти чудеса творились под дулом ружья.

Магия огнестрельного оружия могла выйти из-под контроля европейцев, когда попадала в руки народов, владеющих культурой металлообработки. Японцы быстрее прочих освоили оружейное дело. Первые аркебузы привезли в Японию два португальских авантюриста на китайском торговом судне в 1543 году. Местный феодал был настолько впечатлен ими, что заплатил щедрый выкуп за это оружие, а затем немедленно передал аркебузы местному кузнецу, который в течение года изготовил вполне сносные копии. Спустя несколько десятилетий японская армия была полностью вооружена. Когда Япония вторглась в Корею в 1592 году, завоеватели использовали десятки тысяч аркебуз в сражениях против корейцев. Если бы голландцы не прибыли с превосходным огнестрельным оружием, которое японцы стремились приобрести, им бы не разрешили открыть первую торговую факторию в Японии в 1609 году — в том самом году, когда Шамплен продемонстрировал мощь своей аркебузы ошарашенным могавкам. Как только в Японии сложилось единое политическое государство, в 1630-х гадах ее правители ре шили отказаться от эскалации разработки огнестрельного оружия, запретив весь импорт и фактически навязав стране разоружение, которое продолжалось до середины XIX века.

Коренные американцы еще не умели обрабатывать металл, но быстро научились пользоваться огнестрельным оружием и приобретали его через торговлю. Шамплен пытался воспрепятствовать проникновению оружия в местную культуру, понимая, что оно подорвет его военное преимущество. Ему удалось выиграть битву на озере Шамплейн в 1609 году, потому что оружие еще не попало в руки могавков. Другие европейские торговцы были не столь осторожны. Англичане обменивали оружие на меховые шкуры, но вели дела только со своими союзниками. Голландцы, торговавшие из Нового Амстердама (ныне Нью-Йорк), были менее разборчивы. Они продавали аркебузы всем желающим. Местные торговцы вскоре осознали ценность оружия и сделали его ходовым товаром. В результате оружие хлынуло вглубь континента и вскоре стало предметом торговли далеко за пределами контроля европейцев. До голландцев наконец дошло, что аркебузы, которые они поставляют своим союзникам, в итоге попадают в руки их врагов, поэтому они объявили, что любой европеец, продающий оружие туземцам, будет казнен. К их сожалению, такой приказ запоздал по меньшей мере на десятилетие.

Аркебуза Шамплена сыграла еще одну роль в его кампании. Это случилось на следующий день после окончания битвы. Ценой поражения было в том числе и человеческое жертвоприношение. Ритуал не мог быть совершен на месте сражения. Алгонкины и гуроны проникли глубоко внутрь территории могавков и опасались скорого возвращения своих врагов, причем в еще большем числе. Внезапность, принесшая им первую победу, больше не сработает; так что надо было уходить. Но нельзя было оставить воинов-могавков, захваченных в плен, — молодые мужчины были слишком ценным трофеем, чтобы его потерять. Некоторых пленных забирали с собой, чтобы они по возможности стали частью племени победителей. Но хотя бы одного пленника следе «пело принести и жертву. Туземцы стреножили пленных, пере резав сухожилия на ногах, связали по рукам, погрузили в каноэ и погребли как можно быстрее на север. К заходу солнца они преодолели около сорока километров по воде — достаточное расстояние, чтобы совершить жертвоприношение. Дело предстояло серьезное, и оно заняло бы всю ночь.

Жертвоприношение могавки совершали, чтобы поблагодарить духов, которые помогли в битве, выказать им почтение за те знаки, что они подавали во снах, и чтобы духи воинов, убитых другими ирокезами во время предыдущих набегов, могли отомстить. Это был и обряд глубочайшей значимости для жертвы, высшим испытанием мужества которое отметило бы его как великого воина или унизило бы как труса. Обряд начался с приглашения спеть его боевую песнь. Пока он пел, туземцы доставали из костра горящие палочки и прижигали огнем его торс. Они делали это медленно. Испытание должно было продлиться до восхода солнца Всякий раз, когда воин-могавк терял сознание, ему на спину лили холодную воду, чтобы привести его в чувство. Ночь мучений закончилась на рассвете потрошением тела и ритуальным каннибализмом.

Шамплен хотел, чтобы все закончилось как можно скорее. Захваченный могавк не совершал никакого преступления, да и не обладал полезной информацией, а это, по европейским понятиям, исключает применение пыток.

«Мы не совершаем подобных жестокостей, — заявил Шамплен. — Мы убиваем противника на месте. Если вы хотите, чтобы я застрелил его из аркебузы, я сделаю это с радостью». С этими словами он зашагал прочь, демонстрируя свое возмущение. Огорченные союзники-туземцы предложили ему вернуться и застрелить жертву, если это доставит ему удовольствие. Шамплен добился своего — не потому, что туземцы признали его правоту и свою ошибку, а потому, что этикет требовал от них считаться с пожеланиями гостя. Возможно, они предполагали, что именно выстрелом из аркебузы французы приносили свои победные жертвы.

Очастеген и Шамплен снова объединились следующим летом и нанесли могавкам второе сокрушительное поражение. На их третью встречу, летом 1611 года, Очастеген привел с собой других вождей из Конфедерации гуронов. Обе стороны хотели договориться о расширении прямой торговли. В качестве залога доброй воли вожди гуронов подарили Шамплену четыре пояса из ракушек, известные как вампум: и денежная единица, и документ о заключении договора в местной культуре. Четыре пояса, связанных вместе, означали, что вожди четырех племен Конфедерации гуронов заключили союз с французами. Пояс Альянса четырех наций, как известно, сохранился до сих пор.

Вместе с вампумом вожди гуронов преподнесли Шамплену в подарок то, чего он желал больше всего: 50 бобровых шкурок. Гуроны, возможно, не понимали, зачем французам понадобились бесконечные запасы бобрового меха; знали только, насколько он ценен в их собственной культуре. Французы не собирались использовать шкурки, как это делали аборигены, для подбивки или отделки одежды блестящим мехом. Им нужен был подшерсток, который служил сырьем для изготовления войлока. Ворсинки бобрового меха имеют зазубринки и поэтому хорошо сцепляются при варке в токсичной смеси ярь-медянки и гуммиарабика с добавлением ртути (говорят, шляпники страдали помутнением рассудка из-за ядовитых паров, которые они вдыхали