Венгерский бестиарий - Золтан Мадяр

поэт-гуманист Павел из Кросно (или Павел Русин), побывав в Надьвараде, в своем панегирике святому Ласло (1509) увековечил широко известную в свое время легенду, согласно которой король (прах которого покоится в надьварадском соборе) избавил крестьян, живущих в тех краях, от медведя-людоеда, наводившего ужас на окрестное население. Легенда эта, надо думать, возникла задолго до того, как с ней познакомился польский поэт: недавно на внешней стене церкви в деревне Секейсентлелек [61] была обнаружена фреска, созданная в XIV–XV веках и изображающая святого Ласло, который, сидя верхом на коне, поражает огромного медведя. Эта фреска, сюжет которой не известен по другим источникам, обладает еще одной интересной иконографической особенностью: автор создал ей в пару фреску с изображением святого Георгия, поражающего змея (дракона), прибегнув к одинаковому композиционному решению.

Вспомним также записанный в Силадьшаге [62] народный рассказ (важный с точки зрения истории фольклора), который представляет собой предание об основании имения семейства Геци из Бюргезда, а вместе с тем — и объяснение названия деревни. Самое раннее упоминание этого предания относится к 1765 году, но, как можно судить по различным источникам, возникло оно гораздо раньше и передавалось из уст в уста, переходя от поколения к поколению.

Жил когда-то в этом краю грозный медведь-людоед, который держал в страхе окрестности, поскольку убил и сожрал многих пастухов и просто случайных путников. Живший поблизости, в Силадьшомьо [63], князь пообещал даровать поместье и дворянский титул тому, кто одолеет зверя. И нашелся смельчак, который, применив хитрость, справился с кровожадным чудищем и принес князю шкуру.

В память об этом и было названо селение Бюргезд [64].

В истории этой есть и геральдическая составляющая: источником ее, как можно с большой степенью вероятности предположить, было легшее позже в основу дворянского герба изображение человека (оно сохранилось на относящейся к 1410 году печати деревни, а также личной печати владевшего ею помещика), который целится из ружья в какого-то зверя; мотив этот повторяется на деревенской печати 1833 года. Что же касается «хитрости», позволившей обмануть и убить медведя, то свет на это проливают варианты предания, записанные в XIX–XX веках: оказывается, охотник подпустил медведя, спрятавшись под бочкой (аналогов подобной ситуации мы в венгерском фольклоре не встречали).

Существует несколько историй о происхождении дворянского рода, в которых праотец, основатель династии, спасает короля от напавшего на него медведя. В гербе графской семьи Калноки есть изображение медвежьей головы, и объясняется это следующим образом: на короля во время охоты нападает огромная медведица, но предок графов Калноки в последний момент стреляет из лука и попадает в раскрытую пасть зверя. Король (Лайош Великий) [65] в знак благодарности даровал своему спасителю дворянство и герб, изображающий свирепую медвежью голову. Фигура медведя на гербе графов Райчани имеет такое объяснение: основатель семьи спас короля из лап медведя, за что получил поместье и дворянский герб, на котором изображен король в лапах у медведя и человек с кинжалом в руке. Еще один герб с медведем принадлежит семье Матяшовски; по преданию, предок тоже спас короля от медведя, причем сделал это, вырвав с корнем дерево и этим деревом прогнав разъяренного зверя. Об этом должен напоминать черный медведь на гербе, отшатнувшийся от вырванного из земли дерева, поднятого для удара. «Медвежий» герб рода Липонук — также память о спасении короля; здесь герой вонзает в спину медведя свой палаш.

Фольклорные «медвежьи» сюжеты нашего времени — это, как правило, народные рассказы, запечатлевшие (в более или менее правдивом виде) реальные случаи. Историй о медведях, нападающих на пастушьи хижины в горах или даже забредающих в селения, особенно много в фольклоре Секейфёльда [66] и у димешских чанго. Среди этих историй немало таких, в которых рассказывается, что свирепый зверь не только воровал овец или свиней, не только загрызал корову или лошадь, но и убивал человека, попавшегося ему на пути или тем более попытавшегося защитить животных. Самые интересные из подобного рода эрдейских историй — те, в которых о борьбе, о противостоянии человека и зверя рассказывается от первого лица.

[66] Секейфёльд — буквально: Секейская земля, Секейский край. По-румынски: Чинитул Секуеск.

[65] Лайош I Великий (Людовик I Великий) — король Венгрии и Хорватии в 1342−1382 гг., король Польши с 1370 по 1382 г.

[64] Bür — диалектная форма от bör (венг. кожа, шкура); gezd — возможно, искаженное gerezd («кусок», «полоса»).

[63] Силадьшомьо — румынское название населенного пункта: Шимлеу-Силванией.

[62] Силадьшаге — район в Трансильвании, Румыния; румынское название: Сэлаж.

[61] Секейсентлелек ныне находится в Румынии; румынское название: Би­серикани.

Батю моего егерь один позвал. Был там большой такой лесной участок, олени туда приходили. Паслись они там. Пришел батя в условленное место, сел в кустах, ждет. А сам егерь не пришел, задержался где-то. Батя ждал-ждал, да и задремал в кустах. А как проснулся, глядит, там огромный медведь пасется. Медведи тоже ведь траву едят, как какая-нибудь корова. Ну да, прямо пасется. Травой, стало быть, кормится. Еще он малину ест, то, сё. Но главное — траву.

Батя увидел, что медведь перед ним — тот далеко был, — прицелился и выстрелил. И попал. Стрелял он ему в сердце, пули у него были такие, разрывные, — и видит: медведь поднялся на задние лапы, кровь и дерьмо из него так и бьет толстой струей. Батя еще раз прицелился, в голову, выстрелил — и в челюсть ему угодил. Тогда медведь убежал; там большой такой лесной массив был, медведь туда убежал. Батя все ждал, а егеря, друга его, все нету. А у бати только мелкие патроны остались, с дробью, на птицу разве что.

Медведь-то ушел, а батя перебрался ближе к опушке, вроде здесь он должен выйти. Медведь в лесу сначала ревел, потом не стало его слышно. А он, оказывается, ушел оттуда, пошел вокруг леса. Потом вернулся на старое место. Батя стоял там, стоял, а другого охотника все нет. А он-то знал, ему еще дед его говорил, что медведь шибко опасен, когда его ранишь. Батя идет, а сам все прислушивается, ружье у него наготове, заряжено, правда, дробью, да медведю это что. Батя у дерева одного постоял, все прислушивался, а как собрался дальше идти, тут медведь — хвать его за шапку. Да так быстро — в один миг!

Медведь-людоед. Компьютерная графика. © Дюла Немет

В общем,