Венгерский бестиарий - Золтан Мадяр

class="p">В Кочорде девка одна смерть видела. У Золтана Барты на подворье ночью свиньи из хлева вырвались. Девка выбежала, чтобы их обратно загнать. Вышла — и видит: по улице баба идет в белом балахоне, на голове колпак белый. Идет и на ходу кланяется все время, вроде как молится, и руки у нее сложены, будто молится. А от лица свет исходит. Вошла в соседскую хату, где старая старуха жила. Вошла — и вышла скоро. Утром старуху мертвой нашли. Баба эта, в белом, совсем недолго там была, только свечу у старухи загасила [81].

[81] Pócs Éva (szerk.): Hiedelemszövegek. Budapest, 2012, Balassi Kiadó, 117.

[80] Pócs Éva (szerk.): Hiedelemszövegek. Budapest, 2012, Balassi Kiadó, 116.

Смерть. Компьютерная графика. © Дюла Немет

Привидение. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

Фольклорист Ева Поч, изучающая поверья, дает такую формулировку: привидение — это «душа усопшего, которая не может обрести покой или еще не попала на тот свет; она приходит к живым из какого-то промежуточного пространства между этим и тем светом или из христианского чистилища». Общее для таких душ (привидений) — то, что они стали практически безличными, утратили индивидуальность; исключениями являются лишь привидения, связанные с каким-нибудь историческим местом. Несмотря на значительное сходство, от блуждающих душ, не обретших свое место в загробном мире (эти души и суть привидения), нужно отличать, считая их некой особой группой усопших, которые еще не лишились личностных черт и семейных связей — и отчасти по этой причине посещают свой бывший дом, своих близких.

Истории о привидениях в венгерском фольклоре исключительно разнообразны; большое влияние на них оказали и поверья соседних народов, особенно славян. Причиной, почему эти духи блуждают, не находя покоя, может служить какое-либо допущенное при жизни прегрешение или смертный грех; однако во многих случаях душа не может обрести потусторонний статус и по роковой случайности (например, человек не был крещен или не имел возможности принять перед кончиной последнее причастие). Привидение может являться и невидимым, и в человеческом обличье, и в белых покровах, и как мрачная черная фигура, и как огненный столп, и, наконец, как человек без головы. В венгерских поверьях привидение часто появляется перед смертными в облике какого-нибудь животного, но также и как некое световое явление. Этот вариант характерен, например, для народных историй про наказанного Богом землемера (он ущемлял бедняков, обманывая их при землемерных операциях, и за это после смерти должен в виде огонька свечи бесконечно блуждать по полям, гремя межевой цепью).

Появлению привидения часто предшествуют пугающие звуки (стук, душераздирающий вопль, плач, тяжкие вздохи, стоны и т. д.) или необычные явления (например, порыв ветра). Место действия, как правило, окраина города или села, но часто — кладбище, нежилой дом или какое-то историческое сооружение. Во многих историях, бытующих в горной местности, привидение встречает повозку у въезда на мост — и не дает ей проехать, пока не закончится время его магической власти (до полуночи или до первого крика петуха).

Весьма разнообразны народные рассказы о привидениях и в изображении их поведения. Правда, они едины в одном: привидения всегда представляют собой пассивную угрозу, самим фактом своего появления наводя ужас на человека, который оказался в пути поздно вечером или ночью. Часто, встретив путника, привидение следует за ним не отставая, или встает у него на пути, или подсаживается на повозку, так что лошади бьются в пене от многократно возросшего груза. Самое любимое занятие привидения — сбивать человека с пути: путник до рассвета блуждает неведомыми тропами, не узнавая привычных мест, или попадает в непроходимое болото. Гораздо реже, но все же встречаются случаи, когда привидение наносит человеку побои или оказывает на него другое физическое воздействие.

В венгерской фольклорной традиции известны и некоторые особые виды привидений. Например, ночами из кладбищенского рва доносится плач умерших детей, которые по халатности родителей остались некрещеными: они мучаются в вечной тьме у врат преисподней (католический лимб). Обезличенные покойники на кладбище породили волшебные сказки типа Мертвый жених. Особую группу привидений составляют непогребенные покойники: погибшие солдаты, которые являются людям на полях когда-то гремевших в этом месте сражений, а также бесприютные души людей, которых постигла внезапная смерть (жертвы убийств, несчастных случаев, утопленники), ну и, не в последнюю очередь, все те грешные и покаянные души, к которым можно отнести убийц, самоубийц, нарушителей частных владений, клятвопреступников, предателей и т. д.

Своеобразное бесприютное, бесстатусное существо (если привидение можно считать существом), всеми отверженное, мятущееся в ничейном пространстве, — встречающаяся в поверьях Восточных Карпат окаянная душа [82]. Это — персонаж поверий и устных рассказов, который как бы «завис» между нашим и потусторонним мирами, но «завис» не случайно, а потому, что все трансцендентные силы, представляющие принцип добра, не приемлют, отвергают его. По общему представлению, окаянные души — это души людей, которые, будучи отягощены каким-либо смертным грехом и умерев насильственной смертью, не получили причащения Святых Тайн, не были отпеты, а перед смертью соборованы, то есть, в сущности, остались непогребенными. Тщетно ища возможность обрести искупление, окаянные души мечутся в пограничных сферах бытия, как в лесной чащобе. Отличие окаянных душ от большинства привидений — в том, что окаянные души крайне активны в стремлении обрести покой. Причем единственный способ достижения этой цели — взвалить свой невыносимый груз на другую, живую душу. А главное «орудие» для этого — зловещий, сверхъестественный, по мнению большинства слышавших ни на что не похожий, голос (крик, хрип, рев, вопль), который в самый неожиданный момент и в самом неожиданном месте обрушивается на выбранную жертву и преследует ее, пока не низведет ее «в пучину отчаяния», — ну, или пока не достигнет воды (вода для окаянной души — непреодолимый барьер), или пока она (жертва) не доберется до своего дома. Если же нападение окаянной души окажется успешным и жертва скончается в страшных муках, тогда окаянной становится ее (жертвы) душа, а прежняя окаянная душа освобождается от своего страшного груза. Подобные поверья и связанные с ними рассказы можно услышать только у димешских чанго, да и то не везде, а лишь в нескольких отдаленных селениях Димешского нагорья (Харомпатак, румынское название: Трей Фынтынь, долина реки Уз); появление подобных фольклорных персонажей можно связать, в частности, с тем фактом, что в этих местностях во время и Первой, и Второй мировых войн шли жестокие бои и было