Венгерский бестиарий - Золтан Мадяр

Венгерский фольклор — так же как и западноевропейский — богат сюжетами о привидениях, обитающих в старинных замках, в дворянских усадьбах и т. п.; с этими местами связано много красочных легенд. Под влиянием идей романтизма в XIX веке эти легенды проникали в газеты, в литературу, а в XX веке — в кинематограф. Несмотря на это, в венгерском фольклоре относительно немного примеров, когда литературный образ переходил бы в устную народную традицию: по большей части привидения «живут» в народной среде своей жизнью, небольшая же часть уходит корнями в семейные предания, связанные с историей того или иного дворянского рода. Этот круг фольклорных явлений во многом — в том числе в плане тематики — схож с преданиями о привидениях старинных замков и их руин. Рассказы о духах и привидениях, обитающих в каком-нибудь старинном замке, можно услышать в любом уголке Карпатского бассейна, но больше всего их в горных краях на севере страны и в Эрдее. Когда речь заходит о привидениях, чаще всего упоминаются такие дворянские гнезда, как замок Палфи (Штомфа) [83], замок Эстерхази (Таллош) [84], замок Мариашши (Берзете) [85], усадьба Мадачей (Честве), замок Апоров (Торья) [86] и др. Привидение (как правило, это — прежний хозяин замка или кто-то из его обитателей) обычно появляется, бренча ключами, как фигура в белом одеянии, но без головы; в большинстве случаев призрак не опасен для увидевших его, хотя есть примеры, когда он явно стремится напугать новых жильцов замка или досаждает им каким-нибудь иным способом. Чаще всего он приходит около полуночи, и появление его сопровождается разного рода экстремальными звуковыми (топот, дикие вопли, стенания) или другими эффектами (внезапный порыв ветра, следы на полу). Эти легенды сохраняются и в XXI веке, а иногда возникают на пустом месте.

Еще одно сверхъестественное существо, знакомое нам главным образом по фольклору горных районов, — хозяйка замка. Главная особенность этого «персонажа» в том, что это молодая женщина, совершившая какие-то тяжкие преступления, из-за которых она обречена после смерти вечно бродить в руинах замка и в его окрестностях — или потому, что она жила здесь (например, была дочерью владельца замка), или потому, что над ней тяготеет проклятие, которое привязывает ее к этому месту. Пожалуй, особенно красочные варианты подобных поверий существуют в округе Торна. Правда, Резенка, обитающая в руинах замка Садвар, известна практически лишь жителям двух-трех ближних сел, зато деву замка Торны, Кристину, знают и упоминают во всей округе и даже в крайних западных, абауйских [87] селениях.

[87] Абауй — историческая область, находящаяся сейчас в Венгрии и в Словакии; словацкая часть носит название Абов.

[86] Торья — венгерское название села Турия в Словакии.

[85] Берзете — венгерское название села Брзотин в Словакии.

[84] Таллош — венгерское название села Томашиково в Словакии.

[83] Штомфа — венгерское название города Ступава в Сло­вакии.

[82] Окаянная душа — фи­гурирующее в венгерском оригинале слово rekegő не поддается переводу, в транскрипции же — рекегё — даже произносится с трудом, не говоря уже о возможности употребления в русской фра­зе. Поэтому в данном случае дано близкое по смыслу выражение «окаянная душа».

Жила-была одна девка, у которой жених перед свадьбой помер, посоветовала ей знахарка: ступай-ка ты на погост, принеси оттуда крест, дождись полуночи и свари его в большом котле, под дымоходом. Девка так и сделала. И ровно в полночь явился к ней жених. И сказал девке: проводи меня на погост. Девка пошла его провожать. По дороге говорит парень:

Ох, и здорово на небе светит полная луна.

Вот идем мы, я, покойник, и со мной моя жена.

Страшно тебе, милая?

«Нет, не страшно, потому что ты со мной», — отвечает девка. Идут дальше, подходят к погосту, парень снова говорит: «Ох, и здорово на небе…» и т. д. «Нет, не страшно, потому что ты со мной», — опять отвечает девка. Приходят на погост. Парень спускается в могилу, а невесте, чтоб не убежала она, дает в руки свой саван. Да только все равно страшно ей стало, кинула она саван на какой-то крест, а сама убежала. Вбегает в какую-то хату, а там как раз покойник лежит. Жених идет следом за ней и говорит: «Кум покойник, отдай мне жену!» — «Я бы рад отдать, да двинуться не могу». Девка молится, просит, чтобы покойник ее не отдавал. Жених дважды еще попросил отдать, но тут часы на колокольне пробили час ночи, и тогда говорит жених: «Счастье твое, милая, вышло мое время, иначе лежать бы тебе в могиле вместе со мной» [88].

[88] Benkő László: A „halott vőlegény” története. Marosvásárhely, 1934, Benkő László kollégiumi nyomdája, 21–22.

Привидение. Компьютерная графика. © Дюла Немет

Черт. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

Черт, или бес, или дьявол — одна из центральных фигур народных верований, в христианской культуре — противник Бога, демоническое существо, которое искушает человека и склоняет его к грехам. С ним как с персонажем народных верований связано большое количество исключительно красочных и разнородных устных историй; по большей части они пропитаны духом христианства, однако есть в них много моментов, которые можно считать отголосками дохристианских времен. Согласно некоторым преданиям о Сотворении мира (так называемым дуалистическим преданиям), Бог и дьявол — два демиурга, сообща сотворившие земной мир. Произошло это следующим образом: черт нырнул в море и, после нескольких неудачных попыток, вынырнув, принес во рту (в другом варианте: под ногтями) столько песка, что Бог смог сотворить сушу. Еще одна апокрифическая традиция гласит, что из земли, которую дьявол принес со дна морского, сложились горы. Существует много других апокрифических историй, в которых дьявол и в дальнейшем активно участвует в процессе творения: он создает таких представителей фауны, как, например, павлин, лягушка, змея. В библейской истории творения он тождествен Сатане.

В эпоху Средневековья христианский Сатана вобрал в себя ряд таких черт и свойств, которые были присущи другим демоническим существам, фигурировавшим в языческой мифологии. Исследователь народных верований Ева Поч пишет: «Вера в христианского дьявола, страх перед его кознями, перед его упорным стремлением толкнуть человека на путь греха, обрекая его на ужасную смерть и на посмертные мучения, связанные с верой в дьявола ритуалы и правила поведения, — все это продолжает жить