Венгерский бестиарий - Золтан Мадяр

Особенно красочны в этой группе поверий истории об «обратном обмене», то есть о возвращении родителям их настоящего ребенка. Зачастую такие истории становятся частью фольклорных текстов, которые, уже лишившись соответствующих поверий как живой основы, остаются просто произведениями устного народного творчества. Таковы, например, истории типа «Велика ложка, да горшок мал»: в семье есть ребенок, который от рождения нем, да и физически развивается еле-еле. Кто-то дает родителям совет: поставьте на стол небольшой горшок с едой, рядом положите ложку, которая шире, чем окружность горшка, и посмотрите, что будет. Родители так и сделали. Ребенок садится за стол, собираясь поесть, но, увидев несоразмерность посуды, говорит: «Велика ложка, да горшок мал, какой черт такое видал». Родители, услышав это, убеждаются, что ребенок, которого они растили как своего, на самом деле подменыш, а черт, поняв, что его обман раскрыт, возвращает им их настоящего сына.

Вот еще одна история:

Родителям подменыша дают совет отвести ребенка в какое-нибудь святое место, например в монастырь («к святым отцам бенедиктинцам», или в Марияцелль [99], или в Марияпоч [100]), и там с начала до конца прослушать вместе с ним мессу, а перед этим перевести его через реку. Когда они идут с ним по мосту, из воды доносится голос: «Куда идешь, Кукри-Мукри?» И тут ребенок, который до этого момента был немым, вдруг заговорил и сказал, куда они направляются. В следующий миг из воды протянулась рука, схватила ребенка и утащила его в воду, а на мост бросила другого ребенка, настоящего. В другом варианте рассказа из воды слышится голос: «Вытащи меня, отец!»

В народных рассказах о подменышах нередко упоминаются магические ритуалы, которые в отдельных местностях практиковали (чтобы исправить подмену) вплоть до XX века. Например, подменыша или ребенка с синдромом Дауна символически «пекли», положив его на хлебную лопату и подержав перед натопленной печью, или, символически же, варили в котле, или протаскивали сквозь огромный (специально для этой цели испеченный) крендель. Слепая вера в эффективность такого рода ритуалов доходила иной раз до того, что ребенок становился жертвой магического обряда, как это случилось, например, в 1803 году в Аранёшдереше [101] (Эрдей): по совету румынки-ведуньи родители затолкали свое (страдавшее разными недугами) дитя в горящую печь.

[99] Марияцелль — город в Австрии; там находится национальная святыня и крупнейший центр паломничества Австрии — базилика Рождества Девы Марии.

[101] Аранёшдереш — населенный пункт в Эрдее, Румыния; румынское название: Кымпия-Турзий.

[100] Марияпоч — небольшой город на востоке Венгрии с церковью, где находится икона Богоматери, считающаяся чудотворной.

У одной бабы ребенок был, родился — все нормально, все хорошо. А потом в одну ночь изменился: страшный стал, на обезьяну похожий, волосатый. Родители глазам своим не верили, что это сталось с их дитем. Даже думали, повитуха ведьмой оказалась. И вот верите ли, кто-то сказал родителям, что сглазили им дитя. И посоветовали: пускай посадят ребенка на хлебную лопату и сунут его в горячую печь. Ведьма, которая дитя подменила, захочет своего подменыша спасти и не даст его в печь-то сунуть. А настоящее их дитя на место вернет. Того, который от матери родился. Ведьма скажет: «Не бросай его в печь, вон он, твой-то, уже на месте лежит» [102].

[102] Pócs Éva (szerk.): Hiedelemszövegek. Budapest, 2012, Balassi Kiadó, 278.

Подменыш. Компьютерная графика. © Дюла Немет

***

Жила в деревне старуха одна. Она такая старая была, что ела только раз в день. Вечером ела. И все время пела священные псалмы. А я, как родила маленького, больная лежала в постели, и уж так боялась. Положила маленького в колыбель, и как он, маленький, задремал, тут и я немного заснула, а когда заснула, чувствую, что-то навалилось на меня, давит. В синем платке оно было, а как я посмотрела, оно извернулось — и под кровать. Вскочила я, но там уже никого не было. Тут я схватила маленького из колыбели, побежала к золовке. Рассказала там, что случилось. Они говорят, не бойся, просто крестом себя осени [103].

[103] Pócs Éva (szerk.): Hiedelemszövegek. Budapest, 2012, Balassi Kiadó, 278.

***

В Прюде это случилось, давно очень, у бабы одной младенца подменили. И растила она дитя семь лет. В то же самое время случилось… Ну да, немой рос ребеночек все время. А когда давали ему есть, он столько ел, что еле могли его накормить. И целых семь лет ни разу ни слова никому не сказал. Ни словечка, никому. Раз матушка его, ну, мы так говорили, матушка, взяла его на закорки и пошла в поле, копать. Ференцев ручей она переходила, и тут кто-то спрашивает ее, какой-то голос: «Хинкудьли?» А этот, который у матери на спине, расхохотался и говорит: «В Марияпоч!» Тот, стало быть, спросил: «Куда идешь?» А этот ответил: «В Марияпоч, там крестный ход сегодня». Баба сняла ребенка со спины, говорит: «Ай-ай-ай, что на тебя нашло? За семь лет словечка не сказал, а тут вдруг заговорил! Вот ты у меня сейчас получишь!» Смотрит, а перед ней мальчонка стоит, говорит ей: «Матушка, не бейте меня! Это же я!» То-то радость была: такой ладный мальчик перед ней стоял. И все еще живет этот парень в Прюде. Обратно его, стало быть, поменяли [104].

[104] Pócs Éva (szerk.): Hiedelemszövegek. Budapest, 2012, Balassi Kiadó, 279.

Вампирша. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

Это — едва ли не единственное существо в венгерских верованиях, обладающее наклонностями вампира. Согласно поверьям, распространенным в Северной Венгрии, вампиршей становится душа мертворожденного ребенка; по версиям, принятым в других местностях с венгерским населением, вампирша [105] — это не находящая покоя душа ребенка, умершего некрещеным или не кормленного грудью. В деревнях Земпленского нагорья считают, что вампиршей может стать душа человека, который убивал или совершал другие злодейства, и вампирский статус — это посмертное наказание, назначенное высшими силами.

В известной мере вампирша подобна призраку, она тоже может становиться наваждением, сдавливая грудь