Венгерский бестиарий - Золтан Мадяр

бес, называвшийся Csuma (чума), был когда-то важным персонажем эрдейских народных верований — по крайней мере, до того момента, когда заразные болезни (чума, холера и т. д.) перестали представлять массовую катастрофическую угрозу. Да и после того, как страшные эпидемии эти отошли в прошлое, прежние их имена еще долго оставались частью народного сознания, хотя исходное их значение от поколения к поколению размывалось, тускнело.

Ученый-этнограф Карой Кош приводит такой факт: на изготавливаемых во второй половине XIX века и продававшихся по всему Эрдею деревянных гравюрах чуму (по-румынски: ciuma) изображали как деталь иконографии святого Георгия, но не в виде дракона, а как пригвожденного к земле уродца. Еще на рубеже второго тысячелетия кое-где были зарегистрированы случаи проведения ритуала, призванного отпугнуть чуму или холеру (для чучела шили специальную рубашку со вставками из конопляной нити); правда, о фактических вспышках этих болезней могли вспомнить лишь некоторые собеседники Кароя Коша. Из материалов, собранных Кошем, мы узнаем также, что рубашка, сшитая для чумы, играла у жителей Мезёшега какую-то роль и в любовной магии.

Дольше всего эти мифические существа — бесы, разносящие порчу, — сохранялись в поверьях венгерских этнических групп, живущих на самых окраинах Карпатского бассейна (молдавские чанго, буковинские секеи); следствием их изолированности от основной массы венгерской нации стало, в частности, то, что они испытали сильное влияние румынской культуры. Об этом свидетельствует, например, составленный в 1646–1648 годах Codex Bandinus [118], где говорится, в частности, о магических действиях, с помощью которых избавляются от беса недугов в деревне Лукачфалва [119], что на реке Татрос [120].

«Зело суеверный валашский народ здешний в начале всякой дороги ставит Приапов [121] образ, делается же сие так: валят мужики дуб большой и обрубают вроде как человека, с ногами, руками и ликом. Идолище в деснице скипетр держит или лук, натянутый с двумя стрелами, а в шуе — копье, подняв его, будто в человека целит. Легковерный и темный народ полагает, что сие отпугнет чуму, коя разбойничает на границах Эрдея, и не даст ей пересечь границу Молдовы. Фигуры эти видел я воочию. А еще люди, которым можно верить, рассказывали, что десять старых дев темной ночью, будучи нагими, танцуя и прыгая, несколько раз обходят село, размахивая горящими факелами. Навстречу им выходят десятеро парней, тоже нагие, с блестящими копьями, и с женщинами приветствуют друг друга. И перестукиваются факелами и копьями. Валахи верят, что нагого человека чума не тронет, но устыдится и пощадит молодой возраст. Но на этом еще не конец несуразицам. На другую ночь десятеро голых парней запрягают вола и пропахивают вокруг деревни борозду. А погоняет их с песней и хохотом столько же девок могучего сложения. Мужики же, вооружившись кольями, стоят вдоль борозды, повернувшись в сторону Эрдея, готовые биться с чумой».

По данным, полученным в округе Удвархейсек [122] полтора столетия тому назад, вера в бесов, разносящих порчу, являлась частью поверий, связанных с феями. Фольклорный материал, собранный Ласло Кёвари, содержит, среди прочего, сообщение о рубахах, приносимых к Хомородалмашской [123] пещере (обиталищу местной феи) с целью задобрить ее и отвести несчастья от жителей округи. Позже, спустя почти сто пятьдесят лет, Янош Радуй в селениях, стоящих на реке Киш-Кюкюллё [124], обнаружил сохранившуюся память об эпидемии холеры 1873 года и о древних ритуалах, к которым население прибегало, чтобы защититься от нее. Записанный Шандором Бошняком в Буковине фольклорный рассказ содержит, в частности, такие (известные только по этому источнику) сведения о появлении беса недугов и о его метаморфозах: чума в образе старого бородатого еврея или карлика просится к мужику на телегу и таким способом проникает в деревню, в деревне же, на какое подворье заглянет, там вспыхивает болезнь. Не трогает он только семью мужика, который его подвез.

[116] Буквальный перевод венгерского выражения Betegségdémon, «Демон болезни», точен, но звучит очень уж не «по-фольклорному». Поэтому показалось целесообразным дать описательное название данного мифического существа.

[119] Лукачфалва — румынское название села: Лукэчешть.

[118] Codex Bandinus — список членов католической общины, представителей венгерского субэтноса чанго, с приложением записи наблюдений над их жизнью и нравами.

[117] íz, fene, guta, süly, rosseb — насколько удалось раскопать, слово íz (произносится: из) этимологически связано со (старческой) атрофией десен, fene — с гангренозными и ра­ковыми ранами на коже, guta — с апоплексическим ударом (инфарктом и инсультом по-нашему), rosseb (произносится: рошшеб) — с сифилисом. (В поисках этимологии слова süly я потерпел фиаско.) Вполне возможно, эти слова когда-то были именами злых духов, «ведающих» соответствующими недугами. Факт тот, что в современном венгерском языке они используются как бранные, безотносительно к конкретным болезням. В русском языке тоже можно найти подобные слова, они могут употреб­ляться и в «добросердечных» пожеланиях: чума, холера. Вспоминается еще кондрашка, кондратий…

[124] Киш-Кюкюллё — румынское название реки: Тырнава-Микэ.

[123] Хомородалмаш — село в Трансильвании, Румыния; румынское название: Мерешти.

[122] Удвархейсек — румынское название: Скаунул Одорхеи.

[121] Приап — древнегреческий бог плодородия.

[120] Татрос — румынское название реки: Тротуш.

Оборотень. Гравюра. © Иштван П. Сатмари

Чума (ciuma) — злобный бес, страшные насылает он напасти, которые быстро убивают людей, а потому сеют ужас и горе. В Цинтоше слышали, как бес кричит: «Оденьте меня! Пока что я граблями гребу, а коли не оденете, с метлой приду, всех замету». Собрались тогда девять баб, решили прогнать беса. Каждая принесла с собой конопли, из девяти хат каждая что-нибудь для ткацкого станка, вечером собрались они в одной хате, всю ночь работали, соткали из конопли холстину полотняного переплетения, сшили из нее рубаху, надели ту рубаху на соломенное чучело. Взял это чучело парень с таким именем, какого ни у кого больше в деревне не было, и выставил на перекрестье дорог. Вот так народ деревенский от чумы откупился. А там как раз проезжал кучер Польди Силади на телеге барина своего, лошади увидели чучело, испугались и на дыбы, кучер разозлился и сжег куклу, дым от нее в сторону Геже понесло. «Туда вот чума и ушла», — говорили в Цинтоше [125].

[125] Magyarbükkös: Lázár István: Alsófehér vármegye magyar népe. Nagyenyed, 1896, Cirner és Lingner Könyvnyomda, 103.

Бес, который разносит порчу. Компьютерная графика. © Дюла Немет

Белый бабай. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари