Отчий край - Константин Федорович Седых

– Пройдите.

В комнате с глухими шторами на окнах горела висячая лампа, стоял подержанный письменный стол, деревянный крашеный диван и несколько стульев. Писавший за столом Георгий Николаевич сразу же поднялся, вышел навстречу Каргину, с усмешкой сказал:

– Ну-с, познакомимся! Полковник… Скажем, полковник Иванов. Чин мой вы должны знать, поскольку теперь находитесь в моем подчинении… А теперь перейдем к делу. Сегодня с той стороны к нам должен пожаловать один перебежчик. Поручаю встретить его, перевезти через реку и доставить ко мне. Сделайте так, чтобы вас с ним никто не видел.

– А кто он такой?

– Мне вопросов не задают, а только отвечают на мои! – оборвал его Иванов. – Запомните это на будущее. Что же касается перебежчика, допустим, что он назовет себя Челпановым. Что-нибудь вам говорит эта фамилия?

– Ничего не говорит. Впервые слышу такую.

– Очень хорошо. Вне этих стен не вспоминайте о ней. Я вам доверяю, поскольку Рысаков о вас отличного мнения. Что нужно – будете знать, а на большее не претендуйте. Перебежчик будет ждать вас в овраге на той стороне, что напротив нижнего конца бакалеек. Как он даст знать о себе – неизвестно, но назовет себя Челпановым. Ждите его появления около полуночи. Вот вам ключ от лодки, которая приготовлена нашим человеком в кустах у последней по течению фанзы. Выполняйте! Желаю удачи…

Каргин, хотя и сказал, что фамилия Челпанова ему неизвестна, на самом деле слышал ее не раз. Это была фамилия начальника уездной милиции в Заводе. Впервые он услыхал ее от знакомых контрабандистов, которые жаловались, что вынуждены делиться своими доходами с Челпановым. Он быстро их взял на учет и заставлял раскошеливаться после каждой поездки за контрабандой. Тех, кто отказывался ему платить, он сажал за решетку.

Позже Каргин узнал от Лаврухи Кислицына о раздорах из-за покосов, начавшихся у мунгаловцев с мостовцами. В этом деле оказался замешанным и Челпанов, самолично арестовавший десятерых мостовских партизан. «Молодец, видать!» – подумал он тогда про Челпанова.

И вот теперь этот самый Челпанов бежит за границу. «Стало быть, натворил что-то. Вон на какой должности был, а пришлось все бросить и удирать. Многое он может порассказать Иванову», – размышлял Каргин, торопясь домой и волнуясь в ожидании предстоящего дела.

Первое задание его не испугало. Было оно щекотливым, но не слишком опасным. Граница никем не охранялась, и только какая-нибудь неожиданная случайность могла помешать ему.

Ровно в полночь Каргин был на берегу у лодки. Положив в нее заряженную винтовку, он обмотал тряпицами весла, чтобы грести без плеска, и осторожно отчалил от берега. Ночь была ясная, с легким морозцем. В черной нахолодавшей воде отражались яркие звезды и крутые обрывы русского берега. Пристал он как раз напротив оврага, откуда доносился чудесный запах прихваченных заморозком ягод шиповника. С винтовкой на изготовку прошел он к устью оврага, присел на камень в тени какого-то деревца и стал поглядывать то на лодку, то в черный разруб оврага. Ничто не нарушало ночной завороженной тишины. Ни одного огонька не было ни в станице, ни в бакалейках.

Вдруг из вершины оврага донесся совершенно неурочный крик ворона. Когда он повторился еще раз, Каргин отозвался на него легким свистом и удивился, что не испытывает никакой тревоги. Им овладела твердая уверенность, что все кончится благополучно.

Челпанов спускался по оврагу с конем в поводу. «Раз так смело идет, значит это он. Знает, что его ждут, и не боится», – подумал Каргин, вышел из-за куста и тихо спросил:

– Из Завода?

– Из Завода. К Кайгородову, – ответил с готовностью Челпанов, не подозревая, что неожиданно помог Каргину разгадать мучившую его загадку. Он сразу догадался, что Кайгородов – это Иванов. Челпанов, видно, по каким-то причинам не знал новой фамилии Кайгородова. Это было интересное открытие. Теперь-то уж Каргин постарается узнать, кем был у Семенова полковник Кайгородов. А что был он важной шишкой, в этом можно было не сомневаться.

Ничем не выдав своих чувств, он спросил:

– Коня с собой берете?

– Конечно, конечно! Оставлять такого красавца красным просто совестно, – хихикнул Челпанов, оказавшийся высоким и худощавым человеком. Потом заискивающе сказал: – А вы аккуратны, благодарю вас!

– Такое уж наше дело. Дисциплину приходится соблюдать. Конь воды не боится?

– Нет, можете быть спокойны. Я на нем уже плавал не один раз. За лодкой пойдет смело… Кстати, вы знаете, кто я?

– Не имею понятия. Да нам и не положено этого знать.

– Вот и хорошо. Гошка Кайгородов знает свое дело. Давно мы с ним не виделись.

Каргин промолчал, сделав вид, что это его совершенно не интересует.

Коня расседлали, седло положили на корму и на него уселся Челпанов. Каргин начал отталкиваться от берега. Челпанов, ласково подсвистывая коню, которого звал Вихрем, стал тянуть его за повод. Конь понюхал воду, фыркнул и послушно пошел за лодкой, потом поплыл.

Когда лодка повернула поперек течения и Каргин начал усиленно грести, Челпанов рассмеялся:

– Прощай, Совдепия!

«Дурак! – почему-то решил про него Каргин. – Там был начальником, а здесь еще неизвестно, что с ним сделают, если много золота имеет».

Сдав Челпанова с рук на руки Кайгородову, Каргин довольный вернулся домой. От появления Челпанова он не ждал для себя ни хорошего, ни плохого. Благополучно его доставил – и слава богу, а дальнейшее его не касается. Но все оказалось иначе.

Назавтра вечером Кайгородов снова вызвал его к себе. Каргин собирался сообщить ему, что Челпанов знает его прежнюю фамилию, но потом передумал. Неизвестно, как мог на это посмотреть Кайгородов.

– Слушайте новое приказание, Каргин, – не пригласив его садиться, сказал Кайгородов. – Оказывается, в бакалейках часто бывают тайные агенты уездной госполитохраны. И это не удивительно. Руководит ею очень опытный человек. Он у партизан начальником Особого отдела был. У нас с ним большие счеты. В своё время он сумел разоблачить нескольких человек, которых мы забрасывали к красным. Когда-нибудь мы покончим и с ним, но пока он для нас недосягаем. Раз так, нужно во что бы то ни стало выявить хотя бы его агентуру и потихонечку ликвидировать. Начать придется с некоего Лаврентия Кислицына, контрабандиста. Вы знаете этого человека?

– Знаю. Это мой посельщик.

– Часто он здесь бывает?

– Раза два в месяц появляется.

– Так вот, он определенно действует по заданиям. Как только он появится в следующий раз, немедленно сообщите мне, а если меня не будет – Рысакову. Мы найдем способ разделаться с ним. Вы же ничем себя скомпрометировать не должны. Все будет сделано без вас. Кислицын, конечно, не один. Сейчас они будут усердно наводить справки о Челпанове. Вот вам тридцать монет, – показал он на три столбика серебряных китайских даянов, стоявших на столе. – Ходите