Даурия - Константин Федорович Седых

ввалился грузный и широченный в плечах мужчина с рыжими, торчащими, как пики, усами, с маузером на бедре и двумя гранатами у пояса. На ногах у него были лакированные с пузатыми голенищами сапоги, на голове дорогая каракулевая папаха с алым верхом.

– Здорово! – приветствовал он Лазо густым скрипучим басом.

– Здравствуйте, товарищ!

– Ты, что ли, будешь Сергей Лазо?

– Да, чем могу служить?

– Я Лавров, командир отряда иркутских анархистов. Прибыл сегодня с моими хлопцами бить Гришку Семенова.

– Очень рад, – вежливо, но сухо сказал Лазо, разглядывая Лаврова внимательными, ничего не упускающими глазами.

А Лавров бесцеремонно развалился в кресле у стола, оглядел вагон и с сожалением произнес:

– Бедно живешь. Наверно, гостя-то и угостить нечем? Не годится так командующему фронтом жить.

– А вы, что же, собственно, в гости ко мне прибыли или за назначением? – спросил Лазо.

– Экий ты, братец, строгий. Сразу и в амбицию… – Лавров принялся раскуривать трубку с длинным мундштуком. Раскурил, затянулся два раза и спросил: – Обедом-то, надеюсь, угостишь?

– К сожалению, кроме гречневой каши, ничего предложить не могу.

– Что же, сойдет и каша, если к ней соответствующее прилагательное сделать. Бутылка водки, думаю, найдется?

– Водки нет… Давайте лучше о деле поговорим. Какой численности ваш отряд?

– Без малого восемьсот гавриков.

В это время в вагон вошел Василий Андреевич и, услышав последние слова Лаврова, громко рассмеялся:

– Не красногвардейцев, значит, а гавриков. Что это за пренебрежительное отношение к своим бойцам?

– Кто это такой? – не удостоив Василия Андреевича ответом и не взглянув на него, спросил Лавров у Лазо.

– Мой помощник по политической части.

– Комиссар, значит? Хм!.. – иронически хмыкнул Лавров. – То-то и суется во всякую дыру. И ты терпишь этого надсмотрщика над собой?

Густые черные брови Лазо сошлись у переносья, дрогнули обветренные губы:

– Это еще что за разговорчики, гражданин Лавров! Комиссары нужны нам для пользы дела, и они у нас будут. Агитацию разводить против них мы никому не позволим.

– Да целуйся ты со своим комиссаром, если уж так они милы тебе! Только в мой отряд их не присылай. Толку я в них не вижу.

Видя, что Лазо гневно нахмурился, Василий Андреевич сказал ему:

– Подожди, Сергей. Разреши мне потолковать с Лавровым.

– Не о чем нам с тобой толковать, – хмуро проговорил Лавров. – В разговорах ты, конечно, собаку съел, а военное дело возьми, так не знаешь, наверно, как у винтовки затвор собрать.

– Допустим, это правда. Но ведь ты и сам воевал только на иркутских базарах. Видел я, как ты штурмовал там со своими молодчиками в прошлом году магазины и винные склады. Так что героя из себя не строй… А теперь скажи, зачем ты сюда приехал?

– В бабки играть, – ухмыльнулся Лавров.

– Ты зубы не скаль. Я серьезно спрашиваю: зачем ты пожаловал на фронт?

– Воевать приехал. Кажется, это каждому дураку ясно.

– Тогда получай у командующего предписание и сегодня же отправляйся на передовую. В тылу околачиваться нечего. Не успели твои молодчики появиться здесь, как занялись мародерством.

– Откуда ты это взял? Во сне приснилось?

– К сожалению, нет. Сегодня твои люди пытались угнать у бурята овец и чуть было не убили меня, когда я погнался за ними.

– Не может этого быть! У меня насчет мародерства строго.

– Строго не строго, а все следы ведут в твой отряд. Я это сам проверил сейчас.

– Ах, мерзавцы! Да я им за такое дело головы сниму! – с явным притворством возмутился Лавров.

– Головы им можете не снимать, – вмешался Лазо, – но арестовать кое-кого придется и дело передать в ревтрибунал.

– Понятно, товарищ Лазо, – сказал Лавров и, немного помедлив, попросил отвести для него участок на передовых.

– Хорошо. Участок вы получите, – жестко проговорил Лазо, в упор глядя на Лаврова, – но вы обязаны соблюдать дисциплину и воевать, а не барахольничать! И еще одно: если мы сочтем нужным, мы назначим к вам комиссара.

– Ладно, – приглушенно прохрипел Лавров, – раз уж такой у вас порядок, присылайте и комиссара.

Лазо многозначительно взглянул на Василия Андреевича и пригласил Лаврова к столу, на котором была развернула карта района боевых действий. Он показал карандашом на бурятский поселок Дырбылкей и приказал Лаврову с его отрядом занять позиции около этого поселка. Там находился отряд черемховцев, который нужно было сменить и перебросить под Шарасун.

Лавров вытащил из кармана спичечную коробку, взял спичку и стал измерять ею по карте расстояние до поселка от железной дороги. Потом сказал:

– Что-то больно далеко ты меня от линии посылаешь. Дал бы мне участок поближе.

– Бросьте торговаться.

– Ну что же, раз так, то пусть будет Дырбылкей, – нехотя согласился Лавров и, распрощавшись, вышел из вагона.

Едва он вышел, как Василий Андреевич сказал:

– А все-таки, должно быть, придется прогнать его ко всем чертям. Пользы от такого отряда не жди. Один вред.

– Посмотрим… – задумчиво проговорил Лазо. – Прогнать его никогда не поздно. Но если прогнать без достаточных оснований, некоторые товарищи из Центросибири подымут большой шум. Они считают до сих пор, что с анархистами можно сотрудничать. Это, по-моему, только иркутская точка зрения. – Помолчав, он вдруг весело, с загоревшимися глазами сказал: – Поеду-ка я, Василий Андреевич, на передовые! А зачем еду, сейчас скажу. Попрошу только к карте.

На карте, между Тавын-Тологоем и городком Маньчжурией, проходила вдоль границы узкая извилистая долина. Там, где над долиной нависал выступ западного отрога пятиглавой сопки, был воткнут в карту желтый флажок.

– Что, по-твоему, обозначает этот флажок? – спросил Лазо с лукавой улыбкой, и по этой улыбке сразу можно было понять, как он еще молод.

Василий Андреевич пожал плечами:

– Трудно сказать, Сергей.

– Вот именно, товарищ комиссар. Сказать, так и не поверишь. А находится здесь… – и Лазо нарочно сделал большую паузу, чтобы разжечь интерес у Василия Андреевича. Затем с нескрываемым торжеством и задором сообщил: – Главный штаб атамана Семенова.

– Штаб Семенова? Да не может быть! – удивился Василий Андреевич. – Ведь это… это же всего в четырех километрах от передовой. Откуда такие сведения?

– Сведения, как говорится, из самого достоверного источника, – ответил Лазо, и снова выразительное, юношески свежее лицо его осветила улыбка. – Мы считали, что атаман отсиживается в Маньчжурии, а он, как видишь, в пределах досягаемости нашей артиллерии. Но пусть пока спит спокойно, если не страдает бессонницей. А мы давай спросим себя, как спрашивал студентов один маститый профессор: какой же, господа, отсюда следует вывод?

Необыкновенно подвижные, красиво изогнутые брови Лазо взметнулись кверху. Но вот глаза его стали серьезными, и брови опустились вниз, почти сойдясь у переносья, и он заговорил вполне серьезно:

– Раздоры между