Даурия - Константин Федорович Седых

Василий Андреевич попытался представить себе на минуту этого Ивана Анисимовича и решил, что он непременно мужчина в годах, обстоятельный и серьезный: поступки свои обдумывает, слова взвешивает. Уж если приискатели, народ горластый и придирчивый, выбрали его своим командиром, значит он заслуживает этого вполне, хотя боевого опыта у него, конечно, нет. «Обязательно надо побывать у него», – сказал себе Василий Андреевич и взялся за новое донесение.

Один из командиров отрядов, известный на весь фронт сквернослов, которого Лазо в шутку обещал наградить зо– лотым оружием, если он бросит свою дурную привычку, в обычной хлесткой манере доносил о короткой стычке с семеновцами, закончившейся позорным бегством «омовцев Гришки-бандита».

Командир Черемховского социалистического отряда Дудуев сообщал: «Сегодня противник с утра шпарит по нашим позициям из артиллерии. Сидим в своих дырах, как страусы на яйцах. Воды нет со вчерашнего дня. Водовоза вместе с верблюдом и бочкой подняло на воздух шестидюймовым снарядом. Меня самого дважды засыпало землей, отчего я оглох на оба уха. Прошу с наступлением темного времени подкинуть нам грузовик с водой. Без воды нам будет труба. Но можете быть спокойны – умрем, а своих позиций не оставим».

Василий Андреевич знал, что значит для черемховцев в такую жару не выпить за целые сутки ни капли воды. Им негде укрыться от палящего солнца. Они сидели в мелких окопах, с трудом отрытых на голом каменистом бугре. Вокруг них расстилались пышущие жаром пески да чахлые травы. Ближайший источник с питьевой водой находился от них за десять верст, ближайшее жилье – за тридцать. Достать на месте телегу и новую бочку они не могли при всем своем желании.

Василий Андреевич приказал разбудить Аверьяныча. Зевая и почесываясь, Аверьяныч предстал перед ним.

– Я вас слушаю, товарищ помощник командующего!

– Жаль мне было будить тебя, Аверьяныч, но надо – ничего не поделаешь. У Дудуева люди сутки сидят без воды. У них бочку разбило снарядом. Надо срочно найти бочку, а лучше две, и до рассвета доставить им воду на грузовике.

– М-да, мудреная штука, – сказал Аверьяныч. – А у нас, как назло, ни одной порожней бочки. Очень плохо у нас с этой деревянной тарой. Ума не приложу, что можно сделать. Выписал я бочки из Читы, да ведь они еще когда будут…

Василий Андреевич перебил его:

– Я видел у тебя на складе красную рыбу в бочках.

– Да, но что прикажете делать с рыбой? Ее за один день не съешь. Потом ведь вода в этих бочках так вонять будет и горчить, что ее в рот не возьмешь.

– А выпарить бочки можно?

– Оно, конечно, сделать все можно, да ведь на все время надо…

Василий Андреевич посмотрел на часы.

– Так вот что, через два часа бочки должны быть выпарены, промыты и поставлены на грузовик. Можешь взять себе в помощь всех, кого пожелаешь.

Аверьяныч пошел выполнять распоряжение. Василий Андреевич крикнул своего адъютанта Мишку Лоншакова. Это был курносый и веснушчатый паренек молодцеватого вида, щеголявший в красных суконных галифе и желтых трофейных ботинках с крагами.

– Я что-то не вижу, Михаил, ничего от Вихрова-Петелина.

– А он третий день о себе не доносит, – бойко отрапортовал Мишка, – словно в воду канул. Вчера без вас мы к нему связных послали, но они не вернулись. – Прикрыв ладонью рот, он чихнул и добавил: – Все ищут, надо быть.

Он кончил, вытянул руки по швам и заскучал, потому что говорить ему было больше нечего.

– Плохо. Придется нам, видимо, ехать искать его. Позорит он нас. Держится как удельный князь.

Мишка снова повеселел, зная, что он поедет вместе с Василием Андреевичем. Он не любил сидеть на месте.

– Подход к ним нужен, – сказал он и еще больше подтянулся. – С подходом, ясное дело, убедим.

– Ну что же, попробуем с подходом, – устало улыбнулся Василий Андреевич и, отпустив Мишку, начал составлять дневную оперативную сводку.

На рассвете, когда сводка была уже передана в Читу и Иркутск, он прилег вздремнуть. Но в это время на столе запищал полевой телефон. Василий Андреевич взял телефонную трубку. Звонил командир Канского отряда. Он сообщал, что слышит сильную пулеметно-орудийную стрельбу на юго-востоке, в тылу у противника.

– Похоже, что Тавын-Тологой штурмуют, – высказал он свою догадку.

– Тавын-Тологой? – изумился Василий Андреевич. – Надо немедленно проверить. Товарища Лазо сейчас в штабе нет, я сам поеду туда.

Он разбудил своего адъютанта и велел подготовить машину.

– Да не забудьте там подкинуть в кузов еще четыре пулеметных ленты и штук десять гранат! – крикнул он Антошке вдогонку.

Спустя каких-нибудь полчаса «Чандлер» несся в туманную утреннюю степь, оглашаемую криками перепелов и тонким посвистыванием тарбаганов. Антошка вел машину, не разбирая дороги, оставляя в сизой от росы траве широкий темный след. Василий Андреевич в накинутой на плечи шинели сидел с ним рядом, а Мишка, вцепившись в ручку пулемета, готов был в любую минуту открыть огонь.

Проехав верст сорок, увидели они в беспорядке отходивших в тыл казаков. Впереди скакал с двумя конями на поводу тонкогубый, с широко расставленными глазами и шишковитыми скулами молодой казак. Это был Алешка Чепалов.

– Стой! – поднялся и вскинул ему навстречу руку Василий Андреевич. – Какой части?

– Второго Аргунского, – жалобным вскриком ответил Алешка и остановил упаренных, в мыле коней.

– Что случилось? Куда летите сломя голову?

– Отступаем.

– От кого? Что-то не видно, чтобы за вами гнались.

– Растрепали нас под Тавын-Тологоем. Которые в передовых цепях были, тех всех покосили. Страсть, что делалось, – зачастил скороговоркой Алешка, воровато кося одичалыми голубенькими глазками. От пережитого у него все еще дрожали в коленях ноги, судорожно подергивались скулы.

– Эх, товарищок! – поднялся из-за спины Василия Андреевича Мишка. – В бою не был, а мокра напустил.

– Да-а, не был! Легко сказать, не был! В нас ведь тоже из пушек садили. Одним снарядом у нас побило десять коней сразу. Не был!

– От одного… Скажи уж лучше, что достался на ваш пай один снаряд, да и тот шальной, – плюнул со злости Мишка и с размаху сел на место.

В это время подъехали другие коноводы. Задетые словами Мишки, они заговорили все сразу, оправдываясь. Дав им вволю накричаться, Василий Андреевич спокойно сказал:

– Все ясно, ребята. Бросили вы в беде товарищей и ускакали. Ради спасения собственной шкуры забыли и честь и совесть. Так воевать не годится!

– А ты кто такой, чтобы командовать нами? – спросил его, хватаясь за шашку, Петька Кустов. – Сам небось в тылу отсиживаешься, в автомобиле