Даурия - Константин Федорович Седых

Чем выше поднимались на сопку, тем реже становился сырой моросящий туман. Справа и слева от себя слышал Роман шорох множества шагов, видел на два шага впереди фигуру Тимофея. До гребня сопки было не больше сотни шагов, когда позади вспыхнула беспорядочная стрельба.

– Ура! – закричал Тимофей и с поднятой над головой гранатой побежал вперед.

– Ура! – каким-то чужим голосом подхватил Роман и почувствовал, что ему стало жарко.

В ту же минуту над сопкой взлетели сразу десятки ракет, и бешеной скороговоркой залились пулеметы. С гулом и дребезгом пошло перекатываться от вершины к вершине сатанинское эхо. Все это походило на ночную грозу в горах, где раскатам грома вторят, содрогаясь, теснины и скалы.

На всю жизнь запомнилось Роману, как в ослепительном свете ракет стал виден изломистый гребень сопки, как заблестела у него под ногами мокрая от росы низкая и реденькая трава. Под истошные крики: «Обошли! Отрезали!» – красногвардейцы побежали назад. Метнув к окопам гранату, побежал прочь с искаженным лицом и Тимофей. С жгучей обидой, с сознанием непоправимой беды Роман присоединился к нему и через какую-то минуту потерял его из виду. Над головой несся злой и мстительный ливень пулеметных очередей. «Дзин, дзиу… Тюу, тюу», – выпевали пули на разные голоса, подхлестывая Романа. Он дважды падал, катился кубарем с крутизны, подымался и снова бежал.

Уже на равнине догнал Данилку Мирсанова. Заслышав, что кто-то настигает его, Данилка обернулся и с дико вытаращенными глазами, с трясущейся челюстью вскинул навстречу ему винтовку, но выстрелить не успел. Роман сбил его с ног, перелетел через него и растянулся в мокрой траве.

Вскочив на ноги и хватая воздух широко раскрытыми ртами, они уставились друг на друга, обрадованно вскрикнули и побежали дальше. Только окончательно выбившись из сил, пошли шагом, и тогда лишь Роман заметил, что совсем рассвело. Небо над степью нежно розовело, туман рассеялся. Взглянув на Данилку, он расхохотался: по выпачканному землей лицу его стекали струйки пота. И лицо походило от этого на полосатый арбуз. А на чубатой голове торчал вместо фуражки кустик цепкого перекати-поля.

– Ну и вывеска у тебя, паря. Пугалом бы тебя на огород.

– А у тебя, думаешь, лучше? Ты тоже на всех чертей похож, – беззлобно отозвался Данилка.

За одним из увалов наткнулись они на коноводов первой сотни. Коноводы насилу управлялись с напуганными стрельбой конями. Низкорослый веснушчатый парень с мокрым от пота лицом, с намотанными на руки поводьями, натужно упираясь кривыми ногами в рыжих ичигах, едва удерживал шестерку беснующихся коней. При виде Романа и Данилки взмолился парень плаксивым голосом:

– Помогите, братцы. Эти дьяволы скоро у меня руки выдернут.

Роман и Данилка охотно пришли к нему на помощь, и у них в руках оказалось по паре коней. Они подмигнули друг другу и тотчас же на лучших из них уселись верхами. Недовольный таким оборотом дела, парень забеспокоился:

– Только вы, ребята, на конях-то уехать не вздумайте, а то я за такие штучки могу вас и из винта резануть.

– А умеешь ли ты стрелять-то, горе луковое? – насмешливо спросил Данилка. – По твоим ухваткам тебе за два шага в копну не попасть.

– А вот попробуй, тогда узнаешь, – пригрозил парень и на всякий случай снял из-за плеча винтовку.

– Не горячись напрасно. Никуда мы не уедем, – успокоил парня Роман; он угостил его папироской и выехал на увал.

Везде, куда только хватал глаз, увидел он бежавших в одиночку и группами бойцов. Все они искали своих коноводов, не оказавшихся там, где им следовало быть. Роман принялся махать фуражкой, и все, кто заметил его, двинулись к увалу. Скоро в зеленой лощине за увалом собралось человек полтораста аргунцев и петелинцев. Многие из них оказались без фуражек, несколько человек без винтовок и даже без патронташей. Все были злобно-угрюмы и обескуражены случившимся, все хотели пить. Но поблизости не было ни источника, ни озерка. В полном изнеможении люди садились и ложились на влажный острец.

Один бородач из петелинцев, не увидев своих коноводов, принялся ругать Романа:

– Ты зачем, барахло этакое, махал нам? Кто тебя просил об этом? Мы бы теперь уже где драпали, кабы не завернули по твоей милости сюда. Всыпать тебе нагаек в то место, откуда ноги растут, так будешь знать, как не в свое дело соваться.

– Эх ты, драпало! – сказал на это бородачу загорелый, с лучиками мелких морщинок у карих насмешливых глаз казак в порыжелой кожанке. – Парень правильно поступил. Своего-то коня ты еще найдешь либо нет, а тут на плохой конец можешь к парню же и подсесть, если дальше драпать будешь. Ты, кажется, только и умеешь, что драпать.

Минут через двадцать откуда-то из тыла прибежали казаки первой сотни. Багроволицый, с дикой дымкой в глазах верзила подбежал к Данилке, набросился на него с руганью:

– Ты что на чужого коня взобрался? Слезай, пока я не стукнул тебя по скворешнице.

Обозленные неудачей, усталые люди ругались на чем свет стоит, разбирая своих коней.

Обескураженный Данилка спрыгнул с коня, отдал его хозяину и побрел от толпы как оплеванный. Роман, не дожидаясь, когда ссадят и его, спешился сам.

В это время над залитой утренним светом степью стали вспыхивать и медленно таять белые облачка шрапнелей. С Тавын-Тологоя били по не успевшим скрыться бойцам. Казаки первой сотни галопом понеслись в тыл, пообещав оставшимся найти и послать к ним коноводов.

– Давайте, братцы, тоже смываться, – сказал тогда бородач, – никаких коноводов мы здесь не дождемся.

– Что верно, то верно, – согласился с ним казак в рыжей кожанке. – Вся надежда у нас теперь на свои ноги. А ну, подымайся! – прикрикнул он на тех, у кого не было ни силы, ни желания вставать и тащиться по зною дальше. Подчиняясь его окрику, большинство поднялось. Но несколько бойцов, сморенных дремотой, даже не пошевелились.

– Вы что, подыхать тут собрались! – заорал казак и принялся подымать их пинками…

Когда пошли из увала, Роман почувствовал, что у него сильно стерта нога. Каждый неловкий шаг заставлял его болезненно морщиться. Он разулся и пошел босиком, но, поранив ногу о жесткий прошлогодний острец, опять обулся и шел хромая.

Казак в кожанке, догнав их с Данилкой, спросил:

– Значит, тоже на своих двоих топаем? Давай будем топать вместе.

Он оказался взводным шестой сотни, наступавшей на стыке с петелинцами. От него Роман и узнал, почему вспыхнула в тылу наступающих стрельба. Цепь петелинцев, потеряв в тумане ориентировку, набрела внезапно на шестую