Чайный дворец - Элизабет Херман

– Рано или поздно каждому из нас приходится выбирать собственный путь. Вы упомянули рабочих на плантациях. У многих людей нет свободы выбора, и они не могут выбрать свой путь. Но вам, мисс Воскамп, что может помешать?

Она отступила на шаг, пораженная и смущенная дерзостью его слов.

– Вы действительно так думаете? – спросила она с недоверием.

– Ваша бабушка поступила именно так, – спокойно ответил он, подошел к столу и протянул ей чашку. – Выпейте еще немного. Знаете, откуда этот чай получил свое название?

Беттина кивнула и взяла чашку.

– Масло бергамота пролилось в трюме корабля и пропитало ящики с чаем.

– А знаете ли вы, чей это был чай? И почему мы до сих пор украшаем эти ящики пиковым тузом?

Она посмотрела на него вопросительно поверх края чашки.

– Это была первая партия, которую ваша бабушка привезла в Лондон. И тут такое несчастье! Любой другой выбросил бы все в воду, а сам бы утонул от стыда. Но ваша бабушка знала дочь второго графа Грея, которая была перед ней в долгу. Это было как-то связано с игральной картой, точно не помню. Но благодаря влиятельной даме по имени Элиза Эллис она смогла привлечь внимание бывшего премьер-министра. На одном приеме он подал этот чай, что принесло ей ошеломительный успех.

Беттина сделала глоток чая, который уже почти остыл. Она обхватила чашку обеими руками, стараясь сохранить последние крупицы тепла.

– Прекрасная история, – заметила она. – И даже если она не правдива, то очень хорошо придумана.

Мистер Чжиху медленно вернулся к скамье и, тихо вздохнув, сел.

– Ваш достопочтенный отец упомянул великого поэта Иоганна Вольфганга Гёте. Тогда вам наверняка знаком и Маттиас Клаудиус.

– Да. – Она последовала за ним, но остановилась.

– Меня глубоко тронуло его стихотворение о луне. «Она лишь полумесяцем видна, / Но все равно чарует нас сполна…»

– «Так много в мире, что мы отвергаем, / Смеемся просто и не замечаем, / Что за пределами привычного окна…»

Мистер Чжиху кивнул и изящным взмахом пригласил Беттину присесть рядом.

– Вы знаете лишь половину. Говорят, для того чтобы составить собственное мнение, нужно услышать три разных точки зрения. А я скажу вам так: достаточно просто слушать.

– И вы слушали. Когда это было?

– О, давно.

Она поставила пустую чашку на столик и села рядом. Слуга подошел и заменил чайник. В воздухе разлился аромат жасмина.

– Моя собственная, особая смесь, – сказал мистер Чжиху с лукавой улыбкой. – Идеальный спутник для удивительных историй в дождливую ночь. Я расскажу вам то, что помню. Вам же останется отделить поэзию от правды и составить свое собственное мнение. И в конце концов принять свое решение.

Беттина кивнула. Это было мудрое предложение. И не просто очередная история за чашкой чая, а еще один кусочек в мозаике, которую она только начала видеть, – мозаике, которая однажды может сложиться в картину ее собственной жизни. Ей было интересно, куда встанет этот кусочек, будет ли эта ночь началом чего-то нового или всего лишь прощанием с прошлым.

Мистер Чжиху аккуратно расправил складки своего шелкового халата, как это обычно делают перед началом важного повествования.

Беттина улыбнулась.

– Что ж, достопочтенный мистер Лю Чжиху. Начните же вашу историю, очень вас прошу.

И напоследок…

Правда или лирика? Каким будет решение Беттины, начнется ли ее история словами: «Моя плантация в Дарджилинге», смирится ли она или восстанет против установившихся порядков конца XIX века? То была эпоха великих перемен, но она все еще не давала женщинам права на полную свободу самовыражения. Тем удивительнее, что столько женщин все-таки находили смелость идти собственным путем.

Путешествие Хелене, или Лене, Воскамп – это, конечно, вымысел. Но она встретила людей, которые сыграли важную роль в стремительно меняющемся мире. Элиза Эллис, светская львица, дочь премьер-министра Чарльза Грея, чье имя навсегда связано с культовым английским чаем Earl Grey. Лорд Уильям Нейпир – сегодня его назвали бы подстрекателем к войне. Ботаники Натаниэль Валлич и Джордж Гордон – они внесли значительный вклад в развитие чайных плантаций в Индии. Судостроители Томас Мэйфер и Чарльз Мэйр. Дэн Тинчжэнь, генерал-губернатор Лянгуана, Гуандуна и Гуанси, непримиримый враг опиумной торговли, которая опустошила его страну. И, конечно, Роберт Форчун – шотландский ботаник, гениальный «чайный вор» и хитроумный контрабандист, ставший прообразом обаятельного авантюриста по имени Роберт Стерлинг.

Даже Вернер Бреннике имел реального прототипа: Иоганн Андреас Вернике, миссионер, отправившийся в 1838 году из бранденбургского Вулькова в Индию. По пути в Ливерпуль он влюбился в свою будущую жену Софи, и вместе они обосновались у подножия Гималаев, где основали первую немецкую чайную плантацию. Однако только его сыновьям удалось превратить плантацию в настоящее чайное королевство.

История за историей, каждая из которых достойна того, чтобы быть рассказанной… Но обстоятельства, от которых Лене сбежала, были горькой правдой. В 1834 году бедность во Фрисландии была ужасной, а нищета в Лондоне – неописуемой. Не говоря уже о тяжелой эксплуатации на чайных плантациях, которая, к сожалению, местами продолжается и по сей день.

Современных свидетельств того времени сохранилось немного, и даже музеи предпочитают показывать быт состоятельных буржуазных семей, о котором осталось достаточно материалов. Но бедность и страдания погружены в забвение. Исключением является музей в Мурдорфе, представляющий двухсотлетнюю историю восточнофризской колонии в Южном Брукмерланде – месте, не столь далеком от вымышленной деревни Хогстервард.

Буркхардт Зонненбург, в то время директор краеведческого музея в Лере, дал мне ценный совет провести исследования именно там. Более того, он пригласил меня в свой прекрасный сад, где с любовью к истории и вниманием к деталям рассказал мне о прошлом Фрисландии. Разнообразие валют, алмазная лихорадка, смертные казни пиратов, суровая жизнь на земле и в море – все это и многое другое он описывал так увлекательно, что мне хотелось поставить там палатку и остаться навсегда. Я бы с радостью осталась и в музее чая Бюнтинг в Лере. Хеннинг Прит, научный сотрудник музея, первым делом посвятил меня в тонкости фризской чайной церемонии, прежде чем мы углубились в детали. Мне посчастливилось слушать его вдохновляющие рассказы от истоков чайной торговли до ее расцвета, тесно переплетенного с политической судьбой Фрисландии, любоваться старыми морскими картами, узнать о забытых сортах чая и о временах, когда чай был почти столь же ценен, как золото.

Огромная благодарность Хайке и Петеру Гердес. Их книжный магазин Tatort Taraxacum в Лере – это кладезь