Прогулки по Берлину - Франц Хессель

первоклассную бурю, разыгравшуюся над виноградниками, рекой и руинами. Если небо немного прояснится, то перед вами станцуют рейнские девицы под пение юнцов, наряженных в бархатные куртки. Это обязательно нужно посмотреть. Оттуда можете направиться в Бодегу, где странные мужчины с пестрыми повязками на головах и животах порадуют вас чем-нибудь пламенным, чтобы вы погрузились в атмосферу испанской таверны. Две робкие испанки с Аккерштрассе, сидящие там в уголке, поднимут вам настроение своими танцами. А когда вы попадете в бар Дикого Запада, вы, как обещает программка, ощутите всю романтику американских прерий. Непременно купите себе программку! Тогда вы будете сразу знать, где какое состояние духа требуется. Как ощущают себя любезные венцы в Гринцингене у виноделов? Это предстанет перед глазами зрителя в вечерних сумерках. Что навевают венгерские вина при виде опаленной солнцем Пушты? Желание побыть здесь подольше. Что мы встретим в турецком кафе? Сказочное волшебство из «Тысячи и одной ночи». Не забудьте посидеть там на табуретке за столом с настоящей арабской вязью и выпить самый крепкий в Берлине кофе – двойной мокка. На стеклянной стене, отделяющей панораму Босфора, вы можете увидеть отражение вашего соседа, господина с бумажным мундштуком для сигары, так что кажется, будто он сидит за столом с кальяном, который изображен по нижнему краю картины.

Но вот вам захотелось выпить пива, и вы попадаете в мюнхенскую пивную «Лёвенброй», в которой, как сообщается в программке, вас ожидает «жизнерадостная обстановка». Обслуживающие девушки, которые ради вас усиленно стараются говорить по-баварски с еще большим акцентом, чем настоящие баварцы, наряжены в соломенные шляпки с перьями, синие жакеты, гофрированные полосатые юбки. Время от времени, когда звучит подходящая музыка, они заводят для ободрения публики альпийские распевы. За музыку отвечают парни в подтяжках. На штанинах у них вышиты баварские узоры, тянущиеся от низа к животу. Здесь же можно увидеть художественную панораму на стекле, за которым открывается «сногсшибательный романтический пейзаж озера Эйбзее». И вот уже начинается аттракцион. Зал погружается во тьму. В отеле на берегу озера зажигаются огни. Демонстрируется и альпийское сияние, на устройство которого дирекция не поскупилась. Как только в зале становится светло, появляется трио – парень, девушка и «дурачок», совсем как в былые времена на выставке, посвященной мюнхенскому Октоберфесту, на Кайзердамм. При этом оба соперника разбивают о головы друг друга настоящие бочки. Да-да, дирекция ни на что жалеет денег. Если вам захотелось попасть в большой танцзал, который «по своему блеску ни в чем не уступает прекраснейшим залам Европы», если вам захотелось «воспользоваться случаем и покружиться в танце», вам нужно дополнительно заплатить три марки, которые, однако, вам зачтутся при покупке еды и напитков. За это вы получаете возможность полюбоваться сверкающим пестрыми красками, зеркальным потолком и колоннами с пальмами на капителях в зале. И «немецкие girls», спешащие на свое выступление, пробегают в своих газовых накидках совсем близко от вас. Для вас танцуют крепкий юноша в купальных плавках с дамой, на которой кроме трусиков от купальника лишь некое подобие лифчика. Юноша танцует с ней, вертит ее, в то время как она висит у него на шее, привязанная лишь лентой, укрепленной у нее на щиколотке, поднимает ее как гантель. «Немецкие girls» елозят в это время по паркету, изображая танец гребцов, и поют о нашем времени, эпохе спорта.

Теперь вам нужно немножко отдохнуть от такого количества номеров. Там, где стоит у окна гигантский плюшевый медведь, которого обнимают пробегающие мимо девушки, вы выходите на балкон и видите светлой ночью прекрасный староберлинский желтовато-коричневый Потсдамский вокзал – тот самый, на который сейчас, днем, как раз показывает наш экскурсовод.

По широкой лестнице поднимаются отдыхающие в светлых юбках и простых льняных платьях. Счастливчики, ведь сегодня такой прекрасный осенний день. Некоторые идут по узкому проходу к небольшому зданию станции Ванзее. Мне бы хотелось пойти именно за ними. Яхта или просто весельная лодка. Или всего лишь прогулка по одному из потсдамских парков. Потсдам и Хафельские озера – потаенная душа, земной рай Берлина! Да еще сегодня, в рабочий день. Но вот мы добираемся до Потсдамерплац. О ней следует прежде всего сказать, что она вовсе не площадь, а то, что в Париже называют carrefour: перекресток, пересечение улиц – у нас нет подходящего слова для этого. То, что здесь когда-то находились городские ворота и заканчивался Берлин и что отсюда расходились в разные стороны проселочные дороги, можно обнаружить по форме этого перекрестка, только если у тебя топографически натренированный глаз. Здесь официально такое количество транспорта на узком пространстве, что не устаешь удивляться, как мягко и удобно тут можно передвигаться. Успокаивающе действуют и многочисленные пестрые корзинки с цветами местных цветочниц. А посередине стоит знаменитая транспортная вышка-светофор и контролирует игру улиц, как судья на теннисном турнире. Удивительно заспанными и пустыми кажутся теперь среди белого дня гигантские буквы и картинки реклам на стенах домов и крышах: они ждут наступления ночи, чтобы пробудиться. Перестроенный дом, в котором размещается знаменитая староберлинская «Кондитерская Телшова», поражает своими стеклянными линиями, гладкостью и острыми углами – современный Берлин. А на другой стороне Бельвюштрассе растет – еще недавно закрытый стеной, обклеенной плакатами, – нечто совершенно новое: универмаг с парижским названием. Будет ли он таким же прекрасным, как творение Месселя там, за зеленью Лейпцигерплац – универмаг «Вертхейм»? Бельвюштрассе, на которую нам удается бросить беглый взгляд, всё больше становится Rue de la Boétie Берлина. Художественные лавки идут одна за другой. И витрины модных магазинов становятся всё более изысканными, всё больше напоминая натюрморты. И даже большие и мелкие частные автомобили, стоящие на площадке перед отелем «Эспланада», приобщаются к этому. Их кузова, представляющие собой всё более удачную комбинацию защитной оболочки и комфорта, имеют чудесную расцветку.

* * *

Зеленый свет на транспортной вышке. Мы объезжаем Потсдамерплац и катим по Лейпцигерплац мимо обоих небольших зданий с колоннами, напоминающих храмы и относившихся прежде к воротам. Справа и слева от медного генерала Бранденбурга, который, как гласит берлинская шутка, беседует со своим визави о погоде («Какая прекрасная нынче погода», – говорит Врангель, слегка вытянув руку с фельдмаршальским жезлом. «Погода дрянь», – отвечает Бранденбург, отмахиваясь правой рукой), – справа и слева от него стоит длинный ряд цветочниц. Перед нами боковой вход, гордо устремленные ввысь узкие колонны аркад и металлические украшения универмага «Вертхейм». От новых сверкающих тканей в его высоких витринах взгляд переходит к белым и раскрашенным в нежные цвета мискам, тарелкам и вазочкам из староберлинского фарфора в здании напротив, где размещалась когда-то королевская