Прогулки по Берлину - Франц Хессель

которой нынче размещается городская сберегательная касса. Если будет реализован масштабный проект перестройки берлинской водной сети и мюлендаммский шлюз перестроят, чтобы обеспечить проход более крупным судам, то и это здание будет снесено в ряду прочих, и тогда будет чем заняться нашим градостроителям и архитекторам.

Мы останавливаемся на Молочном рынке. Тут нам бросается в глаза прекрасный дом эпохи Фридриха, дворец Эфраима, построенный печально известным «монетным евреем» великого короля, пустившим в ход ничего не стоившие фридрихсдоры, так называемые «зелененькие», о которых пелось:

Хороши снаружи, изнутри похуже,

На картинке наш король,

За спиной – еврей худой.

Осмотреть внутренние помещения дома нельзя, потому что там размещено государственное ведомство. С внешней стороны этот расположенный на углу дворец со своими балконами на тосканских колоннах, коринфскими опорами и изящными ангелочками над решетками образует чудесный полукруг. Вокруг Молочного рынка находилось старейшее поселение на берлинской стороне Шпрее, и здесь мы обнаруживаем единственный сохранившийся в целости и невредимости средневековый переулок, многократно описанный и представленный на множестве картинок, – Крёгель, – который настолько знаменит, что наша машина останавливается и выпускает всех пассажиров, чтобы они могли пройтись по узкому проулку к воде. Изначально здесь был засыпанный еще в давние времена канал или рукав Шпрее, служивший для перемещения товаров от рынка и склада к реке. Ворота ведут во внутренний двор переулка. Здесь в Средние века находилась единственная на весь город баня. Обслуживали посетителей городские банщицы, о которых говорили, что они оказывают сомнительные услуги. Они носят своего рода профессиональную одежду – короткие халаты, и волосы они должны стричь очень коротко. Наверное, это было весьма оскорбительно, когда в 1364 году тайный писец епископа Магдебургского, легкомысленный бонвиван, обратился к честной девушке с требованием проводить его на Крёгель, и можно понять негодование граждан, устремившихся к дому, где гостила свита епископа, выдернувших наглеца из-за стола и избивших его до смерти на рыночной площади. По особым случаям на Крёгель приходили и порядочные дамы. Существовал обычай начинать свадебные торжества с бани и завтрака у банщика. Тогда в старинном переулке появлялась пестрая веселая процессия с музыкантами и клоунами во главе. Изящными назвать те шуточки, которые вынуждена была слушать невеста в свой адрес, назвать было нельзя. О более поздних временах напоминают старинные солнечные часы, которые по сей день можно увидеть возле стены. Они показывали время придворным чужеземных князей, которые селились тут, когда их правители бывали в гостях у курфюрста. Сейчас на этих нависающих этажах и за крошечными окнами нижних этажей размещаются мастерские и квартиры. И у одного из обитателей этого сохранившегося Средневековья имеется музей с оружием, гравюрами и старой утварью. В летнее время сюда доносится порой веселый шум со стороны новой купальни, находящейся у воды за Сиротским мостом напротив Нойкёльна. Тут на месте строительного мусора от перестройки подземной дороги для туннеля, выходящего на поверхность из Шпрее, образовалось нечто вроде пляжа. Его освоила молодежь и устроила тут купальню «Падденшпрунг». А так на Крёгеле довольно тихо, и, когда вечерами стихают звуки работающих мастерских, тут встает перед глазами при слабом освещении старинный Берлин с фахверком и островерхими крышами.

* * *

От оживленного Молочного рынка небольшой закругляющийся переулок ведет к тихой площади, где стоит старейшая церковь города, посвященная покровителю путешествующих и купцов – Святому Николаю. От древнего строения сохранилось лишь массивное основание башни из гранитных блоков, всё остальное сгорело в результате одного из многочисленных пожаров, опустошивших Берлин в 1380 году. Более поздние части, хоры и неф многократно перестраивались. Сюда надо приходить на неделе, днем, когда тут с благоговейным почтением играет орган. Под его массивным корпусом в сумеречном свете можно разглядеть очертания фамильной усыпальницы, созданной резцом Шлютера. Чем дольше ты вглядываешься, тем отчетливее проступают округлые формы ваз и барочные складки. В готическом зале – множество больших и малых часовен с памятниками всех художественных эпох и хранится память о некоторых славных мужах, которые стали знаменитыми далеко за пределами города. Тут есть портреты военных, священников, ученых, глав городского совета и их супруг. Бородатые лица, плиссированные воротники и парики с длинными волнистыми локонами и аллегорические женские руки, водружающие на головы лавровый венок, или ангелочки, протягивающие украшенную звездами корону. На урнах листья обрамляют старинные гербы. Маленький амур проливает слезы над песочными часами и опущенным факелом. Под черепами с крыльями появляется на темном фоне изображение, обвитое змеею вечности.

Церковь Святого Николая, как и церковь Девы Марии и монастырская церковь, стала протестантской, но в ней, как и в других, сохранились остатки былой роскоши. Жаль, что в них теперь не пахнет ладаном. Примечательно, что здесь держал проповедь продавец индульгенций Тецель перед «всем Берлином», который встретил его у городских ворот, собрав всю знать, цеха, черных и белых монахов.

Тихая площадь вокруг храма – зачарованный островок среди шума большого города – называлась прежде «Кладбищенской», что вполне подходило к ней, если учесть многочисленные захоронения внутри церкви и возле ее стен снаружи. На этой площади стоит еще несколько старых домишек, и, если зайти в один из них, можно увидеть крошечные дворики. Крутые лестницы ведут к квартирам, у некоторых из этих домов нет своей отдельной фронтонной стены, они просто прилепились к соседнему зданию, а тот из них, что считается самым маленьким домом Берлина, хотя и предлагает частные общие обеды, но номера не имеет, и попасть в него можно только через соседний дом. Такие дома можно увидеть тут и там во время прогулок по городу. Часто на фасадной стороне у них всего лишь три окна. Входная дверь – двустворчатая, одна створка ведет прямо в квартиру на первом этаже, вторая – к узкой лестнице, начинающейся от порога и ведущей на верхний этаж.

Мы возвращаемся назад к Мюлендамм, оттуда на улицу «Возле рыбачьего моста» – и попадаем по мосту Инзельбрюке в Ной-Кёльн. Здесь и напротив на набережной Фридрихсграт снова попадаются некоторые старые дома, частично с островерхими крышами, частично с прелестными барочными мансардами, гирляндами под окнами и пилястрами, гармонично разделяющими фасад на отдельные части. Наш автомобиль едет слишком быстро, чтобы всё это разглядеть, придется отложить это всё на то время, когда у нас будет пешеходная прогулка по улицам и близлежащим переулкам у реки. Там мы увидим наряду с живописными красотами некоторые курьезы – как, например, гигантское ребро на одном угловом доме возле Молочного рынка или рельеф на доме, что на Валльштрассе: на нем изображен мужчина, несущий на спине