Даурия - Константин Федорович Седых

– Все готово, товарищ командующий! Не поздоровится Семенову от нашего подарка. Разогнать паровоз берется один из моряков. Разрешите представить?

– Давайте.

– Усков! – закричал боцман. – Давай к командующему.

Статный, с лихо закрученными желтыми усиками, матрос отозвался с платформы:

– Есть! – и, спрыгнув на землю, через минуту стоял перед Лазо.

– Здравствуйте, товарищ Усков, – крепко пожал ему руку Лазо. – Значит, вы беретесь разогнать паровоз?

– Так точно! – отрубил Усков.

– Ну, что же, – улыбнулся Лазо, – судя по вашему прыжку с платформы, можно надеяться, что вы спрыгнете и с паровоза. Только прыгайте вовремя, если не хотите остаться без ног. – И, помолчав, спросил: – А помощника вы себе не возьмете?

– Можно взять, если найдется.

При этих словах Ускова сразу три человека бросились к Лазо. Один из них был Федот. Все они в один голос выразили желание ехать с Усковым. Лазо, посмеиваясь, предоставил Ускову выбрать любого из них. Увидев Федота, Усков дружески подмигнул ему и остановил свой выбор на нем. Были они старыми знакомыми. Благодаря Ускову и попал когда-то Федот в отряд моряков.

Лазо пожелал им успеха и обратился к боцману:

– А провода нас не подведут?

– По-моему, нет.

– Взрыватели тоже проверили?

– Все сделано. Можете ехать, товарищ командующий, на наблюдательный пункт.

Пока Лазо отдавал последние распоряжения, Василий Андреевич подошел к аргунцам, поздоровался и спросил:

– Ну, земляки, кони у вас в порядке?

– В порядке, – ответил за всех Роман.

– Сейчас товарищ Лазо поедет на сопку, откуда будет командовать боем. Вы должны неотлучно находиться при нем… Во многом успех боя будет зависеть от того, насколько быстро и бесперебойно вы будете поддерживать связь командующего с частями. Я надеюсь, жаловаться ему на аргунцев не придется. Можно на вас положиться?

– Можно! – дружно ответили казаки и пошли садиться на коней. Василий Андреевич поглядел им вслед и поспешил к Лазо, которому уже подвели коня.

С круглой высокой сопки недалеко от Шарасуна соседняя станция Мациевская была видна как на ладони. Вся она была забита составами с боеприпасами и снаряжением. Два семеновских бронепоезда постоянно находились на ней.

Мысль взорвать эшелоны противника с помощью платформы, груженной динамитом, возникла у Лазо при личной рекогносцировке семеновских позиций. От Шарасуна к Мациевской большой уклон: стоит только разогнать платформу, как она с огромной, все нарастающей скоростью полетит вниз к Мациевской и, если не свалится раньше времени под откос, неминуемо врежется в составы.

В тот же день Лазо советовался с железнодорожниками и моряками-минерами. Дерзкий замысел его пришелся по душе и тем и другим. Через день из Оловянной пригнали старенький паровоз, появившийся на дороге еще во времена русско-японской войны. Паровоз должен был не только разогнать платформу, но и погибнуть вместе с ней. Пустить на эшелоны врага платформы с взрывчаткой решено было в день общего наступления, чтобы помочь атаке пехотных частей на Мациевскую – одну из последних двух русских станций, остававшихся еще в руках Семенова.

Лазо поднялся на сопку и приказал сигналить об отправке паровоза с платформой. Усков и Федот нетерпеливо ждали этого сигнала. Заметив его, они поднялись на паровоз, и груженная динамитом платформа медленно двинулась вперед.

С каждой секундой паровоз увеличивал скорость. Федот поглядел на быстро мелькавшие столбы и спросил Ускова:

– Прыгать скоро будем?

– Что, уже сперло? – усмехнулся Усков с явным намерением подзадорить Федота, который нервно жевал в зубах давно потухший окурок.

Федот выплюнул окурок и хлопнул Ускова по плечу.

– Раз так, то ты вперед меня, Вася, прыгнешь. Понятно?

Усков лениво зажмурился и прокричал ему в ухо:

– Не дождешься! Я прыгать совсем не буду. Наш гостинец Семенову из рук в руки передам.

– Да ты что – сдурел? – оглушил его своим басом Федот.

– Нет, котелок у меня варит, – усмехнулся Усков.

Он вздохнул полной грудью и, сверкнув глазами, выпрямился и запел:

Из гавани тихой мы в битву пойдем

Навстречу грядущей нам смерти,

За родину в море открытом умрем…

Федот бросил из рук брезентовое ведерко, из которого только что допил остатки нерасплескавшейся воды, и с суровой решимостью стал подпевать Ускову. Мациевская неслась им навстречу. От мельканий телеграфных столбов у них рябило в глазах. На станции заметили бешено мчавшийся загадочный поезд и сразу заподозрили недоброе. Из эшелонов стали выскакивать и разбегаться во все стороны солдаты, тревожно завыли на путях паровозы. На всех артиллерийских позициях и бронепоездах повернули семеновцы орудия в сторону грозной опасности и открыли ураганный огонь.

– Видал, какая встреча? А ты прыгать торопишься, – уязвил Федота Усков.

Федот покачнулся от сильного толчка, ударился плечом о рычаг и с веселым бешенством проревел:

– Жми давай, братишка! Пропадать, так с музыкой, – и он высунул голову в прикрытую хлопающим брезентом дверь, чтобы взглянуть на взрывы снарядов. Снаряды рвались недалеко от пути. Бурые столбы земли взлетали высоко к знойному небу. При мысли о том, что случится, если один из снарядов попадет в дорожное полотно впереди паровоза, у Федота волосы зашевелились на голове. Он жадно глотнул свежего воздуха, обернулся и схватил Ускова за руку:

– Прыгать будем?

– Будем, – поспешил успокоить его Усков. – Мне ведь пропадать тоже неохота. Только давай выглянем, все ли на платформе в порядке, – и они поднялись на тендер паровоза.

Усков первым добрался до стенки тендера, ухватился за нее руками и взглянул вниз, на платформу. Вдруг он выругался и повернул к Федоту искаженное злостью лицо.

– Провода перебило! – услыхал Федот его приглушенный ветром крик.

В два прыжка очутился он около Ускова и собственными глазами увидел, что все пошло прахом. Умная затея превратилась в пустую забаву. Провода, которыми ящики с динамитом соединялись с взрывателями, прикрепленными к передним буферам платформы, были перебиты, и концы их болтались среди ящиков. Перебило провода камнями, нагруженными в качестве балласта. Дико вращая глазами, Федот закричал:

– Останавливай паровоз!

– Хватился. Его сам черт теперь не остановит, – с горечью сказал Усков, готовясь к прыжку на платформу. Действовал он спокойно и уверенно. С ловкостью кошки совершив головокружительный прыжок, стал соединять концы проводов.

– Скорее, Васька, скорее! – надрывался Федот.

Он с ужасом видел, что до Мациевской оставалось совсем недалеко. Через каких-нибудь пять-шесть минут платформа врежется в составы. Усков торопился, но камни, подпрыгивая, мешали ему.

Наконец, соединив провода, он поднялся и выхватил из кармана бутылочную гранату. Ему заливало потом глаза. Он утерся рукавом матроски и с лихорадочной поспешностью вставил в гранату запал. Потом медленно занес ее над головой.

– Что же ты это делаешь? Спасаться давай! – напомнил ему Федот.